— А черт его знает. Вдруг всплыло откуда-то из дремучих глубин памяти. Так делали эльфы и, кстати, шаманы, а также всевозможные ведьмы. Да и древние люди верили, что если поделишься с лесом водой и пищей, то он защитит он разных напастей. Думаю, что и в нашем случае это сработает. Тем более что мы искренне поделились с природой. Лесные существа это чувствуют, так что если вдруг к нашему костру какой-никакой старичок-лесовичок пожалует, думаю, пугаться не стоит.
— Лишь бы никого другого не принесло, — заметил Слай.
— Принесет — будем драться, — Сашка совершенно серьезно и как-то буднично ответил следопыту. — В конце концов, с серыми тварями мы в городе управились, ну а с черными… Пожуем, увидим.
Кеша вдруг перестал есть, и уставился немигающим взглядом в одну точку. Мы насторожились. Дракон просто так ничего не делает. Через некоторое время он посмотрел на нас грустно и виновато.
— Я должен вас покинуть, — тихо сказал он. — Я получил сообщение от своих родителей с Северного архипелага. Да, там до сих пор живут драконы, но их осталось немного. Вождь моего племени умирает, и я должен успеть повидаться с ним. Его преемника изберут только зимой, а у нас нет времени ждать. Я найду вас, как только пройду обряд посвящения, обязательный для всех драконов, чтобы узнать свое Истинное имя и овладеть в полной мере искусством драконьей магии. Не печальтесь, мы скоро увидимся, а пока я буду там, постарайтесь быть более осторожными. Выходить со мной на связь вы не сможете. Драконы Северного архипелага блокируют любой телепатический контакт. Это происходит вовсе не потому, что они не хотят общаться с миром, таково уж волшебство моих сородичей, что лишь оттуда можно послать весточку, а туда, только зная свои Истинные имена. Вы же не проходили обряда обретения имен, потому что подготовка этого ритуала у людей требует не меньше месяца, а то и полгода. А времени ждать у нас не было.
Стало немного грустно. Но, с другой стороны, утешало, что Кеша наконец-то соединится со своими родными. Мы, как могли, пытались ему их заменить, но прекрасно отдавали себе отчет в том, что не можем дать ему то необходимое, что он узнал бы от сородичей.
— Как же все-таки получилось, что ты родился так далеко от дома? — спросил Шаман.
— Всю историю я расскажу вам потом, когда сам разберусь, — Кеша улыбнулся и потер лапой нос. — Пока могу сказать только одно — именно вы должны были найти меня и до поры до времени таскать с собой, чтобы наши Пути Судьбы стали общими. Ну, давайте прощаться.
Дракон сказал что-то на ухо собаке и погладил Дика по носу. Пес облизал Кешу с ног до головы, потом дракон обнял каждого из нас, отошел на небольшое расстояние и, увеличившись до своих истинных размеров, резко взмахнул крыльями и устремился в ночное небо, быстро набирая скорость и высоту. Еще несколько минут, и он скрылся из глаз.
— Что ж, Дик, ты у нас теперь единственный сторож. На тебя вся надежда, — сказал Слай, погладив собаку.
Барбос лизнул его в нос, а потом и нас с Сашкой за компанию, повертел хвостом и звонко тявкнул.
— «Смена пажеского караула»[29], - засмеялся Шаман.
— Чингачгук на тропе войны, — улыбнулась я. — Похоже, Кеша передал ему эстафету. Не удивлюсь, если у нашей маленькой собачки через некоторое время крылышки прорежутся вместе с огнедышащими способностями.
— «Собака, собака, давай с тобой дружить. Полетим в жаркие страны. Люди посмотрят, скажут — вот, собаки летят», — кажется, почти дословно процитировал Сашка фразу из детского фильма «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Что-то его нынче на киношный фольклор пробило. Но так даже лучше — если на одну улыбку больше, значит на одну слезинку меньше.
Дик уселся возле Шамана, склонив голову набок, лукаво посмотрел на него и улыбнулся. Я не оговорилась, наша собака действительно умела улыбаться. Слай заинтересовался кто такой Чингачгук, и мы долго рассказывали ему истории, написанные Фенимором Купером. Как оказалось, наш проводник знал «технические» подробности мудреной индейской науки о ловушках, хождении по следам, сигнальных и прочих кострах, не говоря уже о повадках животных, травах и кореньях. Он ведь и был следопыт, а мы как-то за рассказом подзабыли, что такие вещи ему положено знать в первую очередь.
Костер догорел, и на лагерь опустилась полная темнота. Дик время от времени обходил границу круга и возвращался к нам с чувством выполненного долга, проверяя мокрым носом, спим мы или нет, и укладывался рядом со мной до следующего обхода.
Утро накрыло нас густым туманом. Я сняла охранный круг и помогала Саньке возиться с костром, пока Слай искал нужную нам тропинку. Наш следопыт вернулся, когда вода в котелке весело забулькала, и бросил в нее пучок лесных трав.
— Тонизирующий чай, — улыбнулся он. — Пусть немного настоится, не хуже эликсира старика Мойсы будет. А я пока пойду еще насобираю. Травки тут замечательные, на всей Церре только здесь и растут.
