— Ну да, придумаешь такое, как же. Впрочем, ты выглядела очень даже ничего. Я не поручусь, что на нашей замечательной планете не нашелся бы любитель женщин именно такого типа. Кстати, до сих пор не могу понять, почему барышень всегда так волнует, как они выглядят? И вообще, там стояла жуткая тишина, просто на уши давила, а когда я попытался с тобой заговорить, то обнаружил, что мой язык просто прилип к небу. А жаль. Твоя незаурядная внешность стоила того, чтобы ее обсудить во всех подробностях.
— Ты, между прочим, тоже был ничего себе красавчик, хоть на конкурс «Мистер Вселенная» выставляй, — фыркнула я. — А вот рог во лбу лошади, это уже интересно.
— Может, это твой тотем? — задумчиво обронил Шаман.
— Почему бы и нет? Правда, на невинную чистую деву я никак не тяну. Лет пять назад, еще бы могла оправдать сию ипостась, но уж никак не сейчас, — усмехнулась я.
— А может быть, дело совсем не в этом? Все-таки Церра — не Земля. Может быть, здесь невинность должна быть духовная, — не унимался Сашка.
— Ну, если под духовной невинностью понимать мой извечный идиотизм, приправленный дубиноголовостью — тогда да. На все сто соответствует.
— Вы хотите сказать, что в вашем мире существуют лошади с рогом во лбу? — удивился Слай.
— Нет, конечно, — пояснил Шаман следопыту. — Это мифическое животное называется единорог. По легендам, приручить его может только юная дева, еще не познавшая мужчину, и никто другой. Единорог считается символом чистоты и невинности, и многого еще, тоже очень хорошего, не помню уже, но в том числе и помыслов.
Слай уставился на меня с неподдельным интересом, словно пытаясь понять, насколько я соответствую земной легенде. Хрен с ним. Пусть разглядывает. Я-то знаю, что все это чушь, потому как во всех моих шаманских путешествиях единорог мне ни разу не попадался. Хотя, если честно, совершенно ничего бы не имела против такого тотема. Впрочем, мечтать не вредно.
— Странные вещи вы тут рассказываете, — проронил Кеша. — Я-то видел вас просто как светящиеся точки в сером тумане. А вот кошку, приблудившуюся к Слаю, вообще не разглядел. Между прочим, одновременно с вами появился и «островок» из желтых кирпичиков.
Вернувшийся в этот момент Дик при слове «кошка» резко встал в боевую стойку. Оно во всех мирах являлось для него магическим, и обозначало — «догнать и уничтожить». Странно, почему же он не прореагировал на рыську? Возможно, она оказалась слишком большой и никак не тянула на двортерьерную Мурку нашей далекой родины.
— Успокойся, барбос, нет здесь никаких кошек, — я ласково потрепала собаку по загривку. — Иди уж, побегай еще просто в свое удовольствие.
Такие вещи Дику не нужно было повторять дважды. Тщательно вылизав мою физиономию, пес умчался, а мы приступили к еде. И тут обнаружилась еще одна странность. Видимо, после «нижнего» мира, Слай впал в зависимость от Сашки. Смешная зависимость, но она отравила жизнь нашему проводнику. Дело в том, что Слай начал чувствовать вкус и запах еды, употребляемой Шаманом. Если учесть Сашкины гастрономические пристрастия, полученные от Обжоры и усовершенствованные им самим, участь Слая была незавидная. Следопыт ругался на чем свет стоит, но изменить ничего не мог. Не могли и мы. Я попыталась утешить парня тем, что Шаман жрет всякую гадость и здоровеет на глазах, так что вреда для здоровья это не представляет, однако утешение подействовало слабо. Вконец расстроенный, Слай поклялся страшной клятвой, что будет сам лично проверять, что ест мой друг и контролировать этот процесс, даже если ему придется нарушать Сашкино уединение во время отправления чокнутым гурманом естественных потребностей. Не менее расстроенный за друга Шаман, тоже поклялся употреблять только обычную пищу, а кулинарные тонкости оставить на то время, когда по завершении нашего предприятия мы благополучно расстанемся.
Пока мы жевали, меня вдруг осенила воистину гениальная мысль. Сколько раз мы с Сашкой шаманили, но ведь отправлялись в эти увлекательные путешествия исключительно наши астральные тела. А тут мы сподобились уйти в «нижний» мир, прихватив и свое физическое тело! А это, как ни крути, две большие разницы. Может быть и тогда, когда я выдернула Шамана на Церру, и он умудрился стать двойником самого себя, его дурацкий наряд был вызван теми же причинами. Тогда откуда там взялись эти, как мне тогда показалось, экстравагантные аксессуары, всякие там лампочки, абажуры и окошки с печками? Ведь не из собственной же квартиры он их притащил.
— Шаман, ты помнишь, как ты появился на Церре?
— Обижаешь, начальник. Такое не забывается! А что? Ты до сих пор завидуешь моей драной тужурке? Так она у меня с собой, могу дать поносить, если хорошо попросишь, — Сашка ехидно улыбнулся.
— Врешь ты все, ее уже давно моль съела, не набивай себе цену и попытайся стать серьезным хоть на минуту.
Шаман изобразил вдумчивую рожу, но потом понял, что я не шучу.
