— Нам-то может и подойдет, но не тебе, Генри. Мой учитель тоже как-то упоминал этот уголок Церры, но предупреждал, что попасть туда может только сильный маг. Простых смертных пустыня не пропустит. Кем и когда он был создан, не знал даже Дрэй. Сам-то он, конечно, там бывал, но вот меня с собой туда не брал никогда. То ли боялся, то ли еще почему. У этого места странное свойство: даже очень сильные маги, решившие отправиться туда компанией, в этом оазисе сразу перестают видеть и слышать друг друга на всех уровнях. Идеальное место для одиночек. Но нам-то надо быть вместе.
— Тогда остаются джунгли на побережье моря Медуз. Они подступают к самой воде. Ни одной даже самой крохотной деревушки там нет. Говорят, что в них водятся страшные хищники и много ядовитых змей, потому люди и опасаются там селиться.
— С этим легко справиться. Что ж, Генри, это идеальное место для таких отшельников, как мы, — улыбнулась Мила. — В путь!
Весть о строительстве часовни быстро облетела окрестные деревни, и скоро в рабочих руках не было недостатка. Дело спорилось и уже через две недели плотники вместе с Власом приступили к внутренней отделке. А вскоре и с этим справились. На месте пепелища посадили, как и предлагала Мила, молодые березки и кусты сирени и жасмина, а саму бывшую деревню обнесли оградой. Пока строили часовню, решили возродить деревню на том месте, где когда-то стоял дом знахаря Дрэя, посчитав, что такие люди, как волшебник, на плохой земле не селятся. Ника промолчала, не сказав даже мужу и друзьям, что там находится старое место Силы, но выбор постройки новой деревни одобрила. Там, конечно, было значительно меньше плодородной земли, но со временем, под заботливыми руками сельчан, она обещала давать неплохие урожаи. Марьяна предложила назвать деревню Маринэлла, не объясняя, почему именно так, но название всем понравилось своим благозвучием и люди согласились.
Освящение часовни, которую посвятили святому Пафнутию, решили провести в день осеннего солнца. Внутреннее помещение украсили полевыми цветами и березовыми ветками. Конечно, маленькая часовенка не могла вместить всех желающих, но людей, стекавшихся к месту праздника со всей округи, это не смущало. Они расположились вокруг шумной толпой. То тут, то там раздавался веселый смех, задорные шутки.
Когда Солнце утвердилось в зените, Влас, избранный старостой новой деревни, поднялся на крыльцо часовни и поднял руку, призывая к молчанию. Над озером повисла чуткая тишина, слышался только щебет птиц.
— Собратья, друзья! — Влас потеребил рыжую бороду. — У нас сегодня с вами двойной праздник — мы отстроили часовню и разметили место под строительство будущей деревни. Давайте же возьмемся за руки, поднимем их к солнцу и вознесем молитву святому Пафнутию с благодарностью за все, что он сделал для людей, и попросим его благословения для всех нас!
Мила, стоявшая у крыльца в толпе сельчан, старалась сдержать слезы. Она видела, как Фил, Ника и Марьяна взяли на руки детишек, чтобы их маленькие раскрытые ладошки тянулись к солнцу на одном уровне со взрослыми. Каждый молился, как умел, и вслух и про себя. Мила подошла к Власу, взяла его за руку и присоединилась к молящимся, с тревогой и надеждой глядя внутрь часовни. Она не знала, что хотела там увидеть. Она, волшебница, которая в состоянии сама творить чудеса, с замиранием сердца, как маленькая девочка, ждала неизвестного чуда, потеряв счет времени.
И вдруг толпа выдохнула, как один человек, и замерла. Внутреннее убранство часовни осветилось мягким светом, запах полевых цветов разлился над головами людей, нежный перезвон колокольчиков оттолкнулся от деревянных стен и поплыл над толпой в сторону новой деревни. Люди стояли, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Даже дети притихли. А над куполом часовни высоко в небе на несколько мгновений появился седой благообразный старец в длинном белом одеянии. В этот момент Милу вдруг будто что-то кольнуло и, оторвав взгляд от Святого Пафнутия, она посмотрела в часовню. Ей навстречу шла молодая прекрасная женщина, и ее поврежденная когда-то нога была в полном порядке. Мила выпустила руку Власа и рванулась внутрь.
— Мама! Мамочка! — шептала она, слезы бежали по лицу волшебницы. — Ты пришла!
Молодая женщина обняла Милу.
— Не плачь, Миланиэль, — прошелестел ласковый голос. — Я всегда буду в твоем сердце, а когда настанет твой срок, я приду за тобой, и мы снова будем вместе. Твой отец знает о тебе, и в трудную минуту ты можешь на него рассчитывать. Он очень обрадовался, что ты нашлась. Ты на него очень похожа. Береги свое и его кольцо. Оно не простое. А теперь, прощай, доченька, мне пора.
— Не уходи, мамочка!
