Густое темное вино медленно полилось в небольшие серебряные чаши, комнату наполнил аромат. К тому времени, когда бутылка опустела, Рой, повинуясь какому-то импульсу, рассказал гному о Миле почти все. Свои «подвиги» хватило ума опустить. Старый мастер слушал молча, крякал в досаде, теребил бороду, а когда волшебник закончил, долго молчал, думая о чем-то, что-то взвешивая и прикидывая. Он жил на свете четверную сотню лет, что по-гномьему только-только перевалило за середину жизни, многое слышал, многое повидал.
— Вон оно что, волшебник. Слыхал я туманные байки насчет этого архипелага, да думал, что все бабьи сказки. А оно вишь как повернулось. Ты уж не взыщи Рой, здесь я, конечно, болтать не буду, а когда верный сородич завернет ко мне, я ему расскажу. Понятное дело, что о тебе и твоей милой ни словом не обмолвлюсь, мы такие дела понимаем. А почтенному величеству Друму, кумекаю я, знать об этом надобно. Его годы за тысячу перевалили, он мудрее нас с тобой, может чего и присоветует. Ты не думай, что я болтун, просто мои сородичи давно собирались в тамошних горах поковыряться. Горы-то те не большие, а в старину там самоцветы невиданной чистоты добывали, ну, ежели, конечно, к ним правильно подойти.
Когда-то архипелаг примыкал к Твиллитту, и мои предки оттуда много чего принесли. А потом извержения да землетрясения отделили эти земли от суши, и нам туда ходу не стало. Ты вот не был в Старых горах, а ведь весь Величальный Чертог и королевский трон из тех самоцветов сработан. Невиданная красота, человеческому глазу до конца не понять, так уж вы устроены, люди.
— Ну, может, когда и доведется взглянуть, — если жив останусь, печально подумал Рой.
— Ты носа-то не вешай парень раньше времени, может твоя зазноба и не откажет тебе, — гном по-своему понял настроение юноши. — Она, конечное дело, волшебница и эльфья полукровка, да только не встречал я еще женщины, чтобы к украшениям равнодушною оставалась. Ты вот мне серьезную тайну поведал, а не в наших обычаях неблагодарными быть. Я сейчас…
Кром вскочил с лавки, бросился в свою мастерскую и почти мгновенно появился снова. В руках у него была небольшая резная деревянная шкатулка, а под мышкой зажата здоровенная книга.
— Это вот мой тебе подарок, Рой. Книга не скажу, чтобы очень колдовская, но у меня их две, так уж вышло. Может ты для себя что там и найдешь. А вот здесь медальон с таким же изумрудом и кольца венчальные. Сам делал для племянницы своей, да она раздумала замуж выходить. Говорит, что молода еще. И то, правда — и двухсот еще не исполнилось, девчонка совсем. Когда соберется, я ей новые сделаю. А эти ты держи. Коль ответит согласием твоя красавица, носите на счастье. А нет, так береги для другого случая.
— Спасибо, гноме, — Рой прижал руку к сердцу. — Я вечный твой должник, проси что хочешь, все, что в моих силах, для тебя сделаю.
— Какой ты мне должник, волшебник, если, похоже, мы с тобой волей-неволей в одной упряжке оказались, это, если по-вашему, а у нас говорят — одним молотом к наковальне приплюснуло, — гном, конечно, благодарность принял, да засмущался. Такие слова от мага ему слышать ни разу не приходилось, а они дорогого стоили. Потом хлопнул себя по лбу. — Вот, старый дурак, чтоб мне всю жизнь троллям хвосты полоскать! Приглашай-ка ты меня в гости, парень. Вдруг да получится зазнобу твою уговорить.
Сам мастер слыл заядлым холостяком, однако, юноша не решался спрашивать причину, а гном не рассказывал, как-то шутливо заметив, что, мол, не встретил еще такую, чтобы из-за нее позабыть самого себя.
— Сватом что ли решил стать, Кром? — Рой охнул от изумления. — А что! Может, и, вправду, дело сладится? Я ведь даже не знаю, как к ней с этим подойти. Все боюсь, что она не поймет меня. Мы ведь как друзья столько времени вместе прожили, что ей даже и в голову не приходит, что я…
— Не дрейфь, волшебник! Если старый Кром берется за дело, все будет, как по писанному. Она и охнуть не успеет, как я объявлю вас законными супругами. Сейчас достану еще одну бутылку, для такого дела не жалко, забежим в пару лавочек за закусью, чтоб все честь по чести, да и двинемся. Ну, и переоденусь, конечно. Не к лицу за свадебное дело браться в рабочем кафтане. Мы ведь тоже уважание[48] имеем, — Рой не успел ответить, как гном сорвался с места с небывалым для него проворством. Метнулся в кладовую, притащил оплетенную тяжелую бутыль с вином, подскочил к шкафу. На пол полетели штаны, рубахи, кафтаны, кольчуги, жилеты, шапки, больше похожие на шлемы, пояса и сапоги. Хозяин долго рылся в ворохе одежды, недовольно бурча в бороду о том, что, мол, кругом одно старье, а к приличным людям, да еще волшебникам, да еще в роли свата, почтенному мастеру и показаться не в чем. Он, конечно преувеличивал. Одежда, насколько мог судить Рой, была отменного качества.
