Ворон выпорхнул в окно, а гном открыл рот от удивления. Когда же птица вернулась и заговорила вполне осознанно, почтенный мастер, казалось, совсем дар речи потерял. Но тут на столе появилась еда из печки и та, что купили в городе Ремесел, и Кром моментально пришел в себя. Рой заметно нервничал и больше молчал. Генри, довольно быстро наевшись, уселся к юноше на плечо, загораживая его от глаз девушки. Он-то давно знал тайны своего приемного сына. Но Мила ничего не замечала. Она просто слушала рассказы гнома о ремесле, о драконах и сокровищах. Мастер называл ее дочкой, а она его дядюшкой Кромом.
Рой не понимал, зачем рассказывать Миле все эти байки, но гном тонко вел игру, втираясь в доверие.
— Покажи мне свое колечко, дочка, — неожиданно попросил он.
Мила сняла кольцо матери и протянула гному. Старый мастер долго вертел его в руках, потом вернул.
— Это колечко мой дед делал. Он уже старый был, а умения с годами только растут. Там, на внутренней стороне ободка, вроде бы несколько черточек неприметных. Но мне и лупы не надо, чтобы в них разобраться. Это дедово клеймо. На всех его изделиях оно есть. И это твое колечко я помню. Я, конечно, тогда совсем малой был, но на память пока не жалуюсь. Помнится, в тот день к нам эльфы пожаловали. Мы их, правда, в свои чертоги не допускаем, как и они нас, но тут случился особый переплет. Сам старый Элинор, тогдашний король, явился просить нас изготовить несколько десятков колец и прочих безделушек к какому-то великому эльфскому празднику. Его подгорное величество Друм не отказал, заказ принял, да моего деда позвал. Ну, а я, что ж, я всегда рядом с дедом крутился. Вот и запомнил.
В это колечко сильная волшба вложена. Эльфы-то, сами не шибко какие мастера, но колдовать умеют, надо отдать им должное. Да и дед мой кой-какие секреты знал, тоже, значит, заложил. Вот и получилась двойная колдовская сила. Странно, что Перворожденные не сняли дедовых наговоров, ну да им виднее. Эльфью-то ворожбу я сразу учуял, как мы тут оказались. Не с простого така сад твой буйным цветом цветет. Такую уж они, лесной народ, магию имеют, чтобы во все живое душу вдыхать.
Думаешь, русалки, дриады и прочие неведомо как появились? Нет, дочка. Это эльфы постарались. Их рук дело. Такими рождены, ну, вроде, как гномы. Только мы рождаемся с талантом из камней и металлов всякие вещи сотворять, а они, лесные, живое рождать. Глянут на дерево, погладят ствол, пропоют что-то, вот тебе и дриада. Поплещутся в реке, очистят ее от мусора, глядь, и русалка сотворилась. То мне дед рассказывал.
К нам во время нашей долгой войны однажды их летописи попали. Знамо дело, там все по эльфьи написано, но кое-что разобрать и мы смогли. Оттуда и знаем. А как замирились, так все им отдали. На кой тролль нам эльфийские предания? У нас своих хватает. А расшифровывать их птичий язык — таких умников у нас не сыскалось. Немножко поняли, да и ладно.
Мы с ними давно не воюем, с Перворожденными этими. Раньше, чего греха таить, бывало, и не раз, и не два. Да потом поумнели. В мире жить оказалось выгоднее. Мы им ихний Белый город отстроили, а то ведь жили в шалашах, как бродяги. А они нам чистые родники подвели и семена железного дерева подарили. Ну, мы с ними тоже конечно поколдовали, с семенами, значит, и теперь эти деревья у нас под горами растут. Медленнее, конечно, чем у эльфов, но нам спешить некуда. Мы их куда надо добавляем и то, что надо получаем…
— А о чем еще в тех летописях говорилось?
— Да много чего, дочка. А из того, что разобрать сумели…
Ну, вот, пожалуй. Вроде как они пришельцы. Есть у них какая-то главная планета, вся сплошь эльфья. Родина, значит. Эльстон называется. И с нее они по разным мирам расселяются. Тесно, наверное, им там. Вот и порхают из мира в мир. Только, думается мне, не везде им место. У нас-то вот прижились.
— А гномы? — Рой сумел включиться в разговор. — У вас тоже есть своя планета?
— Ну, уж нет. Мы не мотыльки-бабочки. Мы сами по себе заводимся. Есть горы на планете, значит, и мы рано или поздно появимся. Мы дети земли. Нас сама земля рождает, чтобы, значит, мы ее подгорную красоту приумножали. Никак только не могу взять в толк, зачем родительнице нашей тролли понадобились. Сколько пытались их к делу приспособить, столько и отказывались от них. Грубые, злые, а уж тупые, передать не могу. Это самая большая гномья загадка. Ни один пока не разгадал, сколько не ломали головы….
— Ты вот назвал эльфов Перворожденными, почтенный Кром. Я тоже это название слышал. А почему? Неужто и впрямь до них ничего не было? — задумчиво произнес Генри.
