— А чего его спрашивать? Известное дело, как женщина повернет, так и получится. Это ведь ваша сестра только прикидывается, что мужчины здесь все права имеют. Много я повидал за последние сто лет. Раньше-то, понятно, дочерей не спрашивали, за кого им замуж идти. Как родители сказали, так и будет. Только те времена давно прошли.
— Не знаю я, твое предложение так неожиданно, — Мила совсем сконфузилась, не ожидая от гнома такого яростного напора. — Это ж не в один день решается.
— Правда, мастер, смутил ты нас совсем, — поддержал девушку Рой.
— Дело он говорит, — неожиданно отозвался Генри. — Ты ведь Рой, мне хоть приемный, да все ж сын, а роднее сына, кроме тебя, у меня никогда и не было, и я, как отец, от души поддерживаю почтенного Крома. Давно я на вас смотрю и все не пойму — что вам мешает? Если хочешь, то вот вам мое отцовское благословение.
— Спасибо, Генри. Хоть я тебя никогда отцом не называл, а правда твоя, другого-то у меня нету. Но ведь мы все-таки подумать должны. Жизнь свою связать с другим человеком, это ж не тарелку каши съесть.
— Ну, думайте, что ж с вами сделаешь. А еще лучше пойдите-ка прогуляйтесь перед сном, — согласился Генри и подмигнул гному, — А мы тут пока с почтенным мастером покалякаем о том, о сем.
Молодые люди с облегчением выскочили из-за стола и убежали на улицу.
— Так ты ему вроде как отец? — гном с интересом уставился на ворона.
— Да вроде как, — подтвердил Генри и коротко рассказал свою историю.
— Ах ты, троллья задница, все одно к одному завязалось, — крякнул Кром. — Как думаешь, сговорятся дети? Я ведь не случайно с ним сюда прибыл. Уж больно парень робкий стал. Раньше, бывало, только пух и перья летели от его похождений. Сколько я ему безделушек для женщин сделал, уж и не упомню.
— Это я про тебя понял. Так ведь и девушка непростая, мастер. Такую, боишься, как бы не спугнуть.
— Правда твоя, Генри. Я, конечное дело, тролль меня задери, мог бы и наворожить, да грех это. Ну, сколдую я их, тело к телу потянется, а душа не примет? Ладно, утро вечера мудренее. Не покажешь ли мне, любезный кум, где старый гном может отдохнуть? Ночь-то, она для молодых, а мне уже пятая сотня пошла. Но ты об этом никому не говори, я-то всем рассказываю, что четвертая.
— Ложись в комнате Роя. Он вряд ли до утра уснет. Я его предупрежу, если что.
Вскоре из открытого окна донесся мощный храп гнома. Однако ни Мила, ни Рой его не услышали.
— Что будем делать, Рой? — спросила девушка. — Ну, ладно, гном, они домостроевцы известные, но и Генри туда же.
— Не знаю. А что ты сама думаешь? Ты была бы не против? Или… — Рой весь сжался внутри, приготовившись к самому худшему, голос предательски дрогнул.
Мила изумленно взглянула на друга. И вдруг все поняла. Рой ее избегал, боясь, что она догадается о его чувствах. И вовсе не поиски магических книг являлись причиной его странных отлучек. Совершив когда-то непоправимую глупость, он всеми силами пытался не повторить ее вновь. И эти изумительные подарки. И неожиданный визит гнома, который так хитро старался уговорить ее стать Рою женой.
Мила растерялась. Ближе этого парня у нее никого не было. Она по-своему любила его. Не так, как Леонарда, один взгляд которого делал ее счастливой. Роя она любила просто как человека и друга. Но все произошло так неожиданно. Почему же она раньше ничего не замечала? А ведь могла бы догадаться, что созданный ею уют, обязательно подействует на парня. Тепло, рожденное женской рукой, не может оставить равнодушным любого мужчину, если, конечно, он не закоснелый эгоист или холостяк.
Она почувствовала, как напрягся Рой в ожидании ее ответа. Отказать, значит навсегда лишить его уверенности в себе, окончательно разбить ему сердце. Согласиться? Он единственный, кто полностью ее понимает. Не просто так их свела судьба. Не бывает случайностей. Она вдруг подумала о том, что не знала мужчины с тех пор, как ушла из ворот Красного замка, и тело неожиданно тут же отозвалось сладкой истомой. Да, она не против. Рой, конечно, вряд ли сравняется с Лео в искусстве любви, но так ли уж это важно? Кто знает, а вдруг Рой по-своему окажется даже лучше Леонарда? И почему бы ему, собственно, не оказаться лучше, ведь любовь способна творить и не такие чудеса? Мила представила себе, как они теперь будут жить, и не услышала ни звука протеста в своей душе. Ее руки сами обняли Роя за шею.
— Я согласна, — прошептала она…
Утром их разбудил Генри.
— Вставайте, дети. Негоже хозяевам дольше гостей спать. Гном-то уж пробудился. Вижу, сладилось у вас, хвала святому Пафнутию. Что ж, совет да любовь. Вставайте, порадуйте старого мастера.
Однако порадовать гнома не получилось. Мила и Рой едва успели одеться, как из соседней комнаты раздались громкие проклятия. Не сговариваясь, все бросились на крик. Их глазам предстала потрясающая картина. Посреди комнаты стоял в одном исподнем всклокоченный и разъяренный гном и на чем свет стоит клял тролльную кикиру. Раскрытый дорожный саквояж являл собой жалкое зрелище. Все его содержимое было густо усеяно ваксой. Вбежавшие не знали, смеяться или плакать.
