Великий Парсек! Как же все-таки интересно наблюдать за развитием живого. Вряд ли я приму участие в нескольких следующих Играх. Изучение различных форм жизни только усиливает мое любопытство. И что самое удивительное — даже когда я забираю Артефакт из мира, земля, пропитавшаяся его эманациями, не теряет своих свойств и продолжает развиваться почти в том же направлении.
На каждом из моих миров я создал себе недоступное для его обитателей убежище, где я могу жить и незаметно заниматься наблюдениями. Это гораздо лучше, чем таскаться по бескрайним космическим просторам. У каждого должен быть свой дом. У меня их семь и мне нравится это число. А у моего отца всего один. Впрочем, он всегда был бродягой, так что матушке приходится приглядывать и за его жилищем, включая пару дюжин своих и еще один дом для светских приемов. Там живет небольшое количество странных существ, выполняющих роль добровольной прислуги, и надо признаться, эта роль их почему-то восхищает. В свою очередь матушка балует их, как малых детей, ну и поучает, соответственно.
У меня же есть только один житель, который довольно легко перемещается по всем моим домам. Я похитил его дух, когда он умирал, облек в привычное для него тело и подарил бессмертие. Этот человек, его имя Пафнутий, очень много сделал для своей планеты, гораздо больше, чем в человеческих силах. Наделенный огромной жаждой познания, он большую часть времени проводит в моих библиотеках, где за сравнительно короткий срок сумел навести строгий порядок в книгах, рукописях и манускриптах, которые я разбросал во всех своих домах. Пафнутий благообразен и не по-человечески мудр. С ним интересно беседовать. Иногда он дает мне такие советы, что и не всякий демиург смог бы. Матушка от него в восторге. С тех пор, как Пафнутий у меня появился, она практически перестала контролировать своего «маленького демика», то есть меня, и я больше не слышу: «Лорений, кто тебе разрешил…», «Лорениус, в твоем возрасте демиурги…», ну и так далее.
Я люблю свои дома. В них я чувствую себя уютней, чем в доме у матушки, где прошло мое детство. А бескрайние просторы Вселенной? Что ж, для того они и существуют, чтобы прогуливаться там время от времени, общаться с друзьями, узнавать новости, играть или создавать новые миры, если существующие надоели…
— Генри… — прошептал мальчик. — Генри…
Он с трудом очнулся, но так и не смог понять, где находится. Все тело болело, голова пылала огнем. Мальчик чувствовал, что лежит укрытый одеялом на какой-то кровати. Ослабевшими непослушными пальцами нащупал повязку, закрывающую всю голову и глаза. Чьи-то руки приложили к его губам плошку, и мужской голос произнес: «Выпей. Это лекарство». Он проглотил горькую густую жидкость и провалился в забытье, снова из последних сил прошептав: «Генри…».
Так продолжалось несколько дней, но однажды, проснувшись, мальчик с удивлением обнаружил, что повязки на голове больше нет, и открыл глаза. В просторной бревенчатой избе за столом сидел светловолосый молодой человек в необычной одежде. Мальчик никогда не видел брюки из голубой парусины, а обувь на парне была похожа одновременно на грубые ботинки и мокасины, непривычного светло-серого цвета и с подметкой из странного материала. Молодой человек курил тонкую белую самокрутку и читал увесистую книгу.
— Ну, и как ты себя чувствуешь? — парень отложил фолиант и весело уставился на мальчишку.
— Кажется, нормально. Мне хочется встать, — Мальчик неуверенно откинул одеяло и опустил ноги на прохладный деревянный пол.
Голова кружилась, во всем теле чувствовалась слабость. Тем не менее, он поднялся и, шатаясь, сделал несколько неуверенных шагов в направлении стола. Перед глазами поплыли темные круги, он едва не упал и в изнеможении опустился на колченогую табуретку.
— Для начала неплохо, — улыбнулся молодой человек. — Ничего, через пару дней будешь как новенький. Как тебя зовут?
— Рой, Рой Твил… — мальчик вдруг почувствовал, что сейчас заплачет, но, сделав над собой героическое усилие, прошептал: — А где Генри?
— А кто он, этот Генри? Отец, брат, дядя, друг? Ты постоянно звал его, пока тебе было плохо.
— Генри Смит, рыбак, — и Рой, сбиваясь и всхлипывая, начал рассказывать свою короткую историю. — Я родился на Хмуром.
Парень кивнул понимающе, мол, знаю такое место. Когда-то очень давно, как значится в летописях, континент назывался Твиллитт, но потом, из-за погоды, местные жители переиначили его в Хмурый. Хмурый представлял собой котлован, похожий на тарелку неправильной формы, обрамленную горами. Тремя географическими достопримечательностями Хмурого являлись изредка просыпающиеся вулканы на юго-востоке, огромное центральное озеро Туманное и Великие Болота. В остальном же за Хмурым ничего особо выдающегося не наблюдалось — континент как континент. Было, правда, одно досадное и неприятное соседство у материка — Ведьмин Архипелаг. Но с этим, к сожалению, никто ничего не мог поделать.
