— Родителей своих я не помню… — тем временем продолжал рассказ Рой. — Мать умерла от лихорадки, когда мне было два года, а отец еще раньше попал под горный обвал. Мои бабушка и дедушка погибли во время извержения вулкана… Я спасся, святой Пафнутий был милостив ко мне… Я тогда ушел проверять заячьи капканы на соседней горе… А тут вулкан неожиданно рванул, даже не дымил до этого, а как-то сразу проснулся и начал плеваться огнем и камнями. Вся наша деревня погибла… Я видел это… и ничем не мог помочь… Никто не выжил там… Я это знаю, потому что из города туда мужчины ходили после, когда извержение закончилось, искали выживших и никого не нашли… Я же увидев, что деревня заполыхала вся разом, бросился бежать, не разбирая дороги, сам не зная куда. Оказалось, что в город. На окраине, на берегу моря, упал, выбившись из сил, тут меня и нашел Генри. Генри жил бобылем, жену его унесла та же лихорадка, что и мою маму. Его жена ребенка ждала… но не суждено ему было родиться… Генри пожалел меня, и приютил, и вообще постарался заменить мне отца… Мы с ним дружно жили, правда, небогато, но нам хватало — море кормило. В тот день, когда с нами случилась беда, мы отправились за круглоголовкой, это такая редкая рыба, и попали в шторм… Наш старый кораблик его не выдержал, затонул. Мы привязались к мачте, но волны вынесли нас к рифам… и все…
— Прости, но я ничего не знаю о Генри. Мы, я и капитан нашего корабля, подобрали тебя в одном очень плохом месте больше месяца назад. Знаешь Ведьмин архипелаг? — Рой ужаснулся и невольно вздрогнул. — Мы взяли тебя с собой на Радужный, успев отчалить, прежде чем нами заинтересовались на берегу. Ты был без сознания, потерял много крови, у тебя оказались сломаны рука, нога и несколько ребер, разбита голова. Но, хвала Парсеку, ты все-таки выжил. Что же касается твоего отца, мне очень жаль, что так случилось. К сожалению, прошло много времени и я вряд ли смогу о нем что-нибудь узнать. Но если он жив, он обязательно найдется. Рыбаки, они сильные. Знаешь, наверное, что море слабых не любит. А теперь, коль уж ты встал, думаю, самое время подкрепиться, — молодой человек поставил на стол горшок с какой-то ароматной похлебкой, достал деревянные ложки и каравай хлеба.
— Кстати, сколько тебе лет? — запоздало поинтересовался парень.
— Двенадцать, — все еще всхлипывая, отозвался Рой. А потом, справившись со слезами и вспомнив незнакомое слово, удивленно спросил, — А кто такой этот Парсек?
— Это… — молодой человек странно усмехнулся. — Это очень древний бог. Ешь, давай.
Рой не заставил себя упрашивать, и хотя много съесть не смог, все равно почувствовал прилив сил. Осторожно ступая, он вышел на залитое солнцем крыльцо, уселся на теплые ступеньки и только тут понял, что на нем незнакомая одежда, явно перешитая с чужого плеча. Удобные холщовые штаны и светлая косоворотка с короткими рукавами не стесняли движений. Чуть выше левого запястья к локтю тянулся небольшой аккуратный шрам. Ну, да, ведь парень сказал, что рука была сломана. Рой задрал штанины. Синяки и ссадины уже прошли, а шрамы все старые, знакомые, только вот ноги сильно похудели, став похожими на ходули.
Дом стоял на небольшом взгорке, сзади весело шелестел светлый лес, а впереди внизу лежало озеро, по которому плавали рыбачьи лодки. Дальше, на берегу, виднелась деревня. Озеро называлось Дикое, а деревня — Кель[20].
Молодой человек вышел следом за мальчиком и уселся рядом, снова закурив свою странную самокрутку.
— Меня зовут Дрэй, я знахарь. И не смотри с удивлением на мою одежду. Мир большой, и в нем делают много разных вещей. Со временем ты еще удивишься, насколько много… Просто я одеваюсь так, как мне удобно, вот и все.
Через несколько дней ты будешь полностью здоров, и можешь отправляться куда хочешь. Можешь наняться на какое-нибудь судно младшим матросом, а там, глядишь, лет через пятнадцать и сам в капитаны выбьешься. Я даже на первых порах могу тебе помочь. Есть у меня один шкипер на примете, тот самый, что увозил нас с Ведьминого архипелага. Или, если есть желание, пристроим тебя в какую-нибудь гильдию, к кузнецам, например, или к тележникам. У меня много знакомых мастеров. Кстати недавно в городе Ремесел один пекарь мне говорил, что взял бы еще парочку учеников.
А пока гуляй, набирайся сил.
На самом деле молодого человека звали вовсе не Дрэем, и по профессии он был магом, а уж никак не заурядным знахарем. Однако, несмотря на молодость, в могуществе мало кто мог с ним тягаться. Что же касается имени, то очень немногие знали, как его зовут на самом деле. У магов как-то не принято открывать всем и каждому свои Истинные имена. Зато псевдонимов они могли себе позволить сколько душе угодно.
