В чисто убранной комнате, застеленной половиками, на большой деревянной кровати лежала молодая женщина. Длинные русые волосы спутались, лицо было бледное, осунувшееся, взгляд какой-то тусклый. Выглядывавшая из-под рубашки тонкая рука безжизненно лежала поверх лоскутного одеяла. Рядом, на табурете, стояла кружка с недопитым отваром бабки Культяпки. Сама бабка примостилась на полу в изголовье кровати, уговаривая Марьяну допить лекарство.
Дрэй быстро и цепко окинул глазами комнату, нахмурился, покачал головой и резко приказал:
— Вставай, Марьяна!
Женщина подняла на знахаря равнодушный, безжизненный взгляд и попробовала приподняться, но сил встать у нее не хватило.
— Влас, подними жену, поставь на ноги, и придерживай, чтобы не упала. Живо!
Влас рванулся к кровати, бережно взял женщину на руки и осторожно опустил ногами на половик, крепко прижав к себе.
Дрэй скинул на пол одеяло, подушки и простыню. И тут Рою показалось, что под матрасом как будто пульсирует что-то маленькое, холодное и страшное. Он инстинктивно вцепился в руку знахаря, указывая пальцем на мерцающее пятно.
— Молодец, парень. Все правильно. Ну-ка, бабушка, принеси мне чистую тряпицу да росяной водички, — Дрэй улыбнулся всем сразу.
Культяпка шустро заковыляла к двери, сильно припадая на одну ногу. Пока она ходила, знахарь подошел к обнявшимся Власу и Марьяне, положил обе руки на голову женщины, что-то неразборчиво пробурчал и пальцами щелкнул.
— Ой, что же это я раздетая стою при посторонних? — удивленно проговорила Марьяна. — А ты, бесстыдник, не мог ночи дождаться, среди бела дня обниматься полез!
Влас от радости не знал, смеяться ему или плакать.
— Неделю молчала, как воды в рот набрала, — проговорил он улыбаясь. — Ничего, Марьянушка, это же знахарь, господин Дрэй. Ну, и паренек с ним, тот самый, которому ты одежонку справила. Малец-то, видишь, выздоровел, а теперь и ты поправишься.
Между тем вернулась бабка, увидела, что Марьяна пришла в себя, улыбнулась беззубым ртом и захлопотала вокруг молодой женщины, помогая ей одеться. Дрэй взял тряпицу, приподнял матрас и, накрыв какой-то предмет материей, аккуратно его завернул и зажал в кулаке. Потом выплеснул из кружки в окно остатки отвара, налил туда принесенной бабкой воды, сделал над чашкой несколько странных движений и, осторожно развернув ткань, бросил в воду красивый позолоченный медальон. Вода сразу же потемнела, забурлила, и над кружкой заклубился едкий серый дым, а медальон, утратив позолоту, стал невзрачной оловянной безделушкой.
— Разведи огонь, Влас, лучше во дворе. Нечего поганить дом этой дрянью.
Влас сорвался с места и уже через минуту запалил во дворе костерок. Удивленная Марьяна смотрела на происходящее во все глаза. Да и не она одна: Рой тоже стоял с разинутым ртом. Бабка Культяпка сокрушенно развела руками.
— Как же это я проглядела? Ах ты, присушка окаянная! И откуда же она, девонька, под твоим матрасом-то оказалась? — прошамкала она.
— Я нашла медальон на берегу озера рано утром. Пошла белье прополоскать, гляжу, блестит что-то, ну я и подняла. Вот и подумала, какой он красивый, дорогой, наверное. Белье прополоскала, домой пришла, да и сунула медальон под матрас на черный день. Жалко постоянно носить-то, вдруг замарается. Денег за него много бы дали. А убрала с глаз, да и забыла, как будто его и не было. А на следующий день уже встать не смогла, — Марьяна виновато улыбнулась.
— Помилуй нас, Святой Пафнутий! Вот уж, действительно, на черный день ты его себе разыскала, непутевая, — бабка нежно погладила Марьяну по голове. — Благодари господина Дрэя. Еще бы немного, и этот поганый медальон всю бы тебя без остатка съел, а потом и до Власа бы добрался. Слыхала я от своей бабки про такие подарки, да вот не думала, что самой доведется увидеть. Страшный это «подарок», девонька, лютой злобой напоенный! Жизненную силу из людей подчистую вытягивает. А как умрет человек, сам исчезает и новую жертву ищет.
Давным-давно пришло в нашу землю с Ведьминого архипелага басурманское племя, а с ними и присушки эти объявились. Кто уж их делал, то нынче никому не ведомо. Разные они были — кольца, браслеты, медальоны. А цель у них одна — погибель тайных врагов. Дарили их — чуть не как высшую награду, а потом, через короткое время, люди страшными болезнями заболевали, и не один знахарь помочь не мог. Басурманы-то тут не долго командовали, извели их, лиходеев, под корень, а гадость эта, вишь, живучей оказалась. И откуда только в нашем озере взялась? Видать, человек сильный попался, распознал или неладное почуял. Ну и, долго не думая, бросил медальон в воду. А, там, глядишь, весенний паводок дно взбаламутил, дрянь эту к берегу и прибило. Или рыба какая проглотила, да и иссохла где-нибудь в камышах. Этой присушке ведь все равно кого есть, лишь бы живое было.
— Твоя правда, бабушка. Ну, да ничего. Теперь она уже не страшная, кончилась ее сила, — Дрэй осторожно взял кружку тряпицей и вышел во двор.
