— Уволь его, — произнес Андри, — человек, не способный идти до конца в своих желаниях, — слабак. Это не то, что нужно, если Ричард собирается прогнуть под себя мир. Но уничтожь его, чтобы нигде его не взяли. Секреты должны быть нашими. Ты умеешь уничтожать? Я здесь, чтобы найти слабое звено. Ты должен его уничтожить. Ричард будет доволен.
— Креативный директор, черт возьми, — хмыкнул Бальт. — Но мне нравится такой подход. Я с удовольствием с Каином разберусь. Пойдем на совещание? Или сперва капучино?
— Еще совещание? Это что было предсовещание? Я не пойду, — заявил Андри, запрыгивая на стол, — там будет скучно. А я и так многих уволил сегодня. Справишься без меня? — он внаглую завалился на стол.
— Ты еще не со всеми познакомился, — Бальтазар почему-то вместо того, чтоб выходить из кабинета, закрыл дверь и щелкнул замком. — Впрочем, по-моему, и правду на сегодня слишком много стресса. — Он сбросил с плеч пиджак и пошел к столу, стягивая с шеи галстук и расстегивая пуговицы рубашки.
Самандриэль прикрыл глаза, проводя рукой по своей шее, груди и животу. Его рука дошла до паха и принялась ласкать член сквозь ткань джинсов.
— Тебя ждет совещание, — произнес он.
— Да, — выдохнул Бальт, на которого Андри действовал крышесносяще. — Сейчас я буду совещаться с самым важным человеком в компании — с тобой, — он отбросил и рубашку, хоть никогда не относился так небрежно к любимым вещам. И уже был рядом со столом, пробегаясь ладонями по плечам, груди и животу Андри, даже через рубашку он чувствовал тепло его тела. И накрыл ладонью руку парня. — Позволь мне выступить первым, — прошептал он, жадно касаясь губ Андри своими жаждущими.
— Удиви меня, — Самандриэль убрал руку, вытягивая ее вместе со второй вверх, — или удивит кто-то другой.
— Я их всех уничтожу, — прошептал Бальт, расстегивая пуговицы на рубашке Андри и снимая ее, — этих «кто-то других». ты будешь только моим, — он дотянулся до стойки с настольными приборами и достал перо. Закусил кончик, глядя на Андри так, словно размышлял откуда начать свои изыскания. Снова коснулся губ Андри, потом провел кончиком пера по правому соску парня. Прикусил сосок и снова повел перышком по груди.
— Всех не убьешь, — усмехнулся Самандриэль.
— Начну сперва с самых наглых, которые будут к тебе лезть, — улыбнулся Роман, — а остальные… есть же в этом мире хоть кто-то, кто отреагирует на тебя равнодушно, или ты способен в любого вселить желание?
Разговоры разговорами, но Бальтазар продолжал. Избавил Андри от джинсов и нижнего белья, минуту восхищенно и завороженно скользил по идеальному телу взглядом, словно впитывая каждый изгиб и мышцу. Наверное, он никогда не сможет налюбоваться Андри в полной мере.Потом провел перышком по плоскому животу, пощекотал кончиком безупречный пупок, и сразу спустился к члену, проводя пером вдоль ствола, очертил головку и вновь заскользил вдоль ствола. Никогда бы не достигнуть таких едва заметных прикосновений и невесомых ласок пальцами.
— А ты сомневаешься? Сам Бальтазар Роман не устоял. Вот твой отец лучше справляется с желаниями. Ты знал, что я уехал, потому что убил влюблённого в меня художника? — Андри пробежался пальцами по цепочке, на которой висел медальон с его фото.
— У моего отца есть чертов демон, который пытается завладеть стами процентами его внимания. И еще и к тебе подкатывает, сволочь, — Бальт, вспомнив Азазеля, снова вспыхнул ревностью. Одно дело Каин, которого можно выгнать взашей, другое дело — демон, который уже давно стал неотъемлемой частью жизни Романов, впрочем как и сам Андри. — Не знал, но мне плевать. Если нужно будет тебе еще кого-нибудь исходящего слюнями убить, зови, помогу спрятать трупы.
Он стиснул руку Андри на медальоне, и медленно провел по внутренней части бедра перышком, продолжая свои исследования тела Самандриэля. При хорошем освещении ему было любопытно рассмотреть абсолютно все. Кожа Андри была идеальной, нежной даже на взгляд, невероятной красивой, словно парень был не человеком, а и впрямь богом красоты.
— Я уже говорил, что ты уникально красив? Безупречно красив. Таких не бывает, — проговорил Бальт, проводя перышком по словно выточенному из мрамора бедру.
— Наслаждайся пока можешь, — прошептал Самандриэль, накрывая руку Бальтазара, забирая и откладывая перо и прижимая ладонь к своему бедру, — ты хочешь обладать мной? Так бери.
— Почему я не могу с тобой контролировать себя? — простонал Бальт, одной рукой сжимая бедро Андри, второй лихорадочно рванул ремень брюк и кое-как принялся сбрасывать брюки, безбожно сминая их. — Это невозможно, — прошептал он, откидывая и боксеры и наконец оказываясь на столе и прижимаясь телом к невероятно привлекающему его телу Андри. — Это наверное какие-то демонские штучки.
Его руки жадно сминали, трогали, прижимали Андри еще крепче. Изящные бедра и упругие ягодицы парня стали его личным фетишом. Не только его, наверное, но он старался об этом не думать. И так, жажда обладания сразу находила в душе ревность и объединившись создавала поистине темное желание.
