— Потому, что мне хочется… — начал Бальт предложение, но не закончил, прижал к полированной поверхности стола Андри своим телом и впился губами в его губы, сразу же завладев его ртом своим наглым языком. Руки продолжали трогать и присваивать, грубовато и неделикатно. Сразу два пальца оказались внутри Андри, и Бальт от ярко вспыхнувшего тягучего и безумного желания снова простонал прямо в поцелуй.
— И я буду таким вечно. Вечно красивым, вечно молодым, совершенным, — прошептал Андри, — я совершенен.
— Черт возьми, мне тоже надо присоединится к вашему кругу бессмертных, — Бальтазар отмечал дорожку от уха до ключицы Андри страстными засосами и полу-укусами. — Потому как мне человеческой жизни не хватит наслаждаться тобой.
— С ума сошел? — Андри слегка отпихнул Бальтазара, кладя руку на шею, — не смей портить мое тело. Я ненавижу отметины на моей идеальной коже. Если ты не станешь бессмертным, то будешь стареть и уже лет через пять не сможешь мной наслаждаться, — фыркнул он.
— В двадцать пять я буду слишком старым для тебя? — засмеялся Бальт, — на самом деле мне Аз предложил выбрать возраст, в котором я останусь. Я пока еще не уверен, что стоит оставаться двадцатилетним парнем. Все, извини, больше не буду, — он отвел руку Андри и виновато поцеловал в шею, — Но, честно говоря, с моими отметками ты еще прекраснее для меня.
— Конечно, старым, — сморщился Андри, — я - прекрасный девятнадцатилетний и ты в двадцать пять. Ты уже выглядишь на двадцать пять. Я должен быть прекрасен для всех, а не только для тебя. У меня так все желание пропадёт, — Самандриэль умудрился отстранить Милтона, спрыгнуть со стола, — где зеркало? Хочу смотреть, как ты будешь меня трахать и как бесподобно я кончаю, — улыбнулся Андри, — ты же постараешься для меня? — он подошёл к Роману, кладя ладони на грудь и неотрывно смотря в глаза.
— Андри, — выдохнул Бальтазар в очередной раз чувствуя, что ничего не может противопоставить этому взгляду и этому человеку. Он сам себя ощущал мягкой глиной в чудесных руках парня. — Тут в шкафу есть зеркало, — проговорил он, увлекая парня к шкафу и распахивая дверцу. Подтащил офисный стул, без подлокотников, поставил, уселся и притянул к себе на колени Андри, глянул в зеркало. Андри отлично мог видеть себя. — Сделаю себе зеркальную спальню. Везде зеркала, — прошептал он, перекидывая ногу Андри через свои колени и прижимая его к себе так, чтоб их органы соприкоснулись. — Тогда будешь ночевать только со мной, — закусил он губу, двигая бедрами так, чтоб проходиться по члену Андри своим.
Самандриэль обхватил пальцами их члены вместе, начиная двигать вверх и вниз, лаская их. Сам не сводил глаз с их отражения, второй рукой лаская правый сосок Бальтазара. Бальт проехался руками по бедрам и ягодицам, одной рукой стал поглаживать спину Андри. Вторая занялась совершенно интимным делом, стал поглаживать мышцы ануса Андри, потирать, ласкать, вошел двумя пальцами, принимаясь двигать ими, ласкать внутри, не забывая проходиться и по простате. Не стал отвлекать парня от наблюдения, а губами и языком принялся заласкивать следы своей вины на шее Самандриэля, спускаясь периодически на ключицы и грудь.
— Скажи, — прошептал Андри, целуя шею и скользя языком по ней. Задвигал бёдрами, чтобы глубже насадится на пальцы.
— Ты самое прелестное, невинное и чистое создание во всех мирах и временах, — прошептал Бальтазар, со стоном подставляя свою шею под ласки, не в состоянии ни думать, ни целовать. Приятная тяжесть Андри на его ногах, прикосновения тела, движения бедер и это тепло, обволакивающее пальцы. Он добавил третий палец, уже изнемогая от желания собрать их парную композицию по-другому, где тепло будет обволакивать вовсе не пальцы. — такой красивый, изящный, особенный. Таких как ты — нет и не будет. До твоего уровня не сможет подняться никто. Ты великолепен и ослепительно хорош, — с хриплым вздохом, Бальт поменял пальцы на свой орган. Не выдержал этого томительного ожидания. Внутри было горячо и чудесно. — Мне хочется боготворить тебя, твое тело и разум. Даже твоя дерзость — сладкая и совершенная. Мой восхитительный ангелочек, я хочу делать тебе очень приятно, постоянно делать очень приятно.
— Хочу, чтобы нас все слышали, — прошептал Андри, двигая бёдрами, и издал безумный стон, проводя пальцами по груди Бальтазара и глядя ему в глаза.
— Ты чудо, — простонал Бальт, сжимая пальцы на ягодицах Андри и притягивал его еще ближе к себе. Двигал бедрами, толкался внутрь, его движениям навстречу, и не мог сдержать стонов удовольствия, тоже глядя в глаза. — Нас услышат. Андри, ты смотришь в мои глаза, и мне кажется я кончу лишь от одного твоего взгляда, — прошептал он, — Ты мой Аполлон, мой бог красоты и любви.
— Давай. Сильнее, Бальт, сильнее, — стонал Андри, запрокинув голову и двигаясь быстрее.
