Прибежала менеджер, сорвав с двери задвижку, восхитилась тем, как мне идёт форма и особенно бейдж, который она, самоотверженная женщина, родными своими нервами, криками и слезами вымолила у начальства для меня, из безграничной доброты своего огромного сердца. Пока я её благодарила, она дотащила меня до ресепшена и усадила за дальний администраторский столик, заваленный журналами учёта и письмами, пообещав не сильно ругаться и убиваться, если я до вечера не успею.
Вихрь седых кудрей унёсся вверх по лестнице, вопрошать коридорного, что у него вместо глаз, и не сильно ли будет сложно это собрать в кучку, а ко мне подсела коллега Ина, юная полуэльфийка в таком же костюме, как у меня, но с белым бейджем, поставила передо мной чашку чая, рядом поставила вазочку с конфетами и вздохнула, делая миленькие виноватые глазки:
– Это моя работа. Прости, я тупень. Но лучше я это признаю сейчас, чем завтра неправильно обращусь к господину тир'нан'Дх... чёрт! Напиши мне это по-человечески, а?
– На каком именно человеческом? – уточнила я, с улыбкой выбирая конфету, девушка застонала и закатила глаза:
– Да блин! Грёбаный Камень Понимания! На упрощённом эльфийском. Я получеловек, у меня «по-человечески» это «по-нормальному».
– Учту, – захихикала я, возвращаясь к документам, Ина тоже взяла себе конфету и шёпотом сказала:
– Ты наверх играть не ходи больше, пентхаус забронировали.
– Да ладно?
– Да, какая-то шишка, предварительно – на два месяца, аванса внесли половину, прикинь? В этом году какой-то дикий наплыв богатеньких в наш Верхний. Ну, нам же лучше, да?
– Ещё бы, – я выводила над именем нового гостя транскрипцию карандашиком персонально для Ины, её сюда устроили «по знакомству», так что некоторый непрофессионализм ей высочайше прощался, все уже привыкли. Зато она постоянно приносила очень дорогие конфеты, и вообще была милой и честной девушкой, в моём пансионе её ставили бы в пример. Она рассказывала новости, особенно весело описывая удивление горничных, выскребающих из президентского люкса вековую пыль, когда они заметили, что музыкальная комната чиста и свежа, как ландыш на рассвете, а самая роскошная круглая спальня, наоборот, выглядит так, как будто её совсем недавно использовали по назначению.
– Там кто-то спал? – чисто ради поддержания разговора спросила я, Ина в ответ посмотрела на меня, как на дитя малое, и рассмеялась, пытаясь сдерживаться и не делать этого слишком громко. До меня дошло, я подняла брови и уточнила: – Серьёзно? Ого.
Она сделала большие глаза и закивала, шёпотом признаваясь:
– Туда директор по персоналу барышень водил на «собеседования», всё лето. Так что у нас тут пополнение, не удивляйся, если что, там профессиональный уровень такой, что даже я на их фоне профессор.
Я посмотрела на неё с лёгкой шутливой укоризной – честность это хорошо, но самокритика тоже должна иметь границы, Ина махнула рукой и шёпотом ответила:
– Я человек простой. Не без греха, конечно, но зато я точно знаю, что я заслужила, а что выпросила. Своё место я выпросила процентов на двадцать, а наши новенькие – на все девяносто, и это моё дилетантское мнение, ты найдёшь больше косяков, я уверена. Но они все под патронатом, так что, имей в виду.
– Прямо все новенькие «под патронатом»? – недоверчиво уточнила я, она усмехнулась:
– Не все, только три, но поверь, ты их узнаешь, по ним видно.
Я пообещала всё учесть и быть поосторожней, Ина убежала делать ту работу, которую умеет, периодически подкидывая мне документов и вопросов.
Когда я разделалась с последней бумажкой, было уже темно, идти по магазинам было не только бессмысленно, но и небезопасно, так что я решила принять предложение остаться на ночь за стойкой, всё равно меня оформили только сейчас, и моя первая смена должна была стать ночной, как и все последующие – весь первый курс я работала «ночь через две», с девяти вечера до девяти утра, если у меня была первая пара, мне позволяли уйти чуть раньше.
Дневная смена ушла, ночная разошлась по местам, я встретила гостей с последнего на сегодня поезда, после этой волны обычно наступало затишье часов до двух ночи, когда начинали возвращаться тусовщики из клубов, я потратила это время на чтение местных журналов, узнавая некоторые фамилии и названия компаний, которые запомнила ещё из журналов в поезде. Потом швейцар подал условный знак, который мы между собой называли «синяя волна» – к дверям подъезжали экипажи, из которых выходили хорошо отдохнувшие гости отеля, некоторым требовалась помощь, чтобы дойти до двери своей комнаты, я на этот случай сразу вызывала пару швейцаров дополнительно. Всё шло совершенно обычно и привычно, когда очередной гость внезапно привлёк моё внимание, хотя ещё даже не вышел из кареты – я узнала его ауру, сияющий эдельвейс над головой, второго такого не было, его было невозможно спутать.
