Эта мысль оказалась такой абсурдной и философской, что перевернула мир с ног на голову – мой единственный смысл жить ходит на четырёх ногах. Я прожила на этом свете двадцать лет, и за всё это время не нашла никого, ради кого стоило бы жить. Мама вздохнёт с облегчением, если я исчезну – она меня не хотела, даже моё имя Лейа похоже на древнеэльфийское «лерйа», что значит «избавление» – родив меня, она поставила финальную галочку в списке обязанностей жены, а замуж она вышла по контракту, ради спасения дома своих родителей. И рано или поздно она к ним вернётся – лишившись дома моего отца, или после его смерти, или после моей смерти, не важно. Её родители любили её и друг друга, а на меня смотрели как на досадную оплошность, я это видела, хотя они и скрывали.
Отец тоже вздохнёт с облегчением, если я избавлю его от трат. «Ты мне слишком дорого обходишься» – он говорил это столько раз, что я даже карандаш не решалась у него попросить, боясь в очередной раз огорчить его тратами. И, тем не менее, в моём шкафу регулярно появлялись новые роскошные платья – мама прописала это в брачном контракте. Вообще, она сначала прописала своё содержание, подробно до мелочей – сколько денег он должен выделять ей на гардероб, сколько на украшения, сколько на обстановку её комнаты и поездки с подарками. После моего рождения она составила такой же контракт для меня, там было указано, что он действует, пока я являюсь членом папиной семьи, то есть, выдав меня замуж, он от этой кабалы избавится.
Следующей парой было правоведение, и я уже на него настраивалась, мысленно листая свой контракт – я его помнила, у меня была такая особенная память, позволяющая всю жизнь мысленно листать книгу, которую увидела хотя бы один раз, это очень помогало в учёбе.
Эта мысль порадовала, потому что была первым крохотным шажком в сторону «Плана А», это внушало оптимизм.
Когда мы пришли на пару, то оказалось, что преподаватель к нам не спешит – Рина меня об этом предупреждала, так что я не расстроилась. Мы болтали с Никси о платьях, которые она купила летом, большой лекционный зал шумел, а потом симпатичный полуэльф из параллельной группы запрыгнул на парту и выдал впечатляющий монолог на тему тонкости грани между правами и обязанностями, умудрившись в итоге доказать, что мы имеем полное право решать самостоятельно, где нам лучше находиться во время пары, и что в данной ситуации это примерно «где угодно, кроме здесь». Логика была железная, аудитория поддержала оратора аплодисментами и стала собирать вещи.
Мы с Никси решили пойти пообедать, я повела её в один из недавно открывшихся ресторанов, о котором мне заказали статью – совместим приятное с полезным. Я с чистой совестью заказала самые красивые блюда, точно зная, что мне их компенсируют, и принялась фотографировать – этому тоже в редакции обрадуются.
Никси сказала, что привезла мне блузку из эльфийского шёлка, я вручила ей книгу, которую подарил мне Алан, ощущая дикий унизительный стыд. Книга выглядела хорошо, и я завернула её в упаковочную бумагу, но по сравнению с дизайнерской блузкой, это был жалкий подарок. В последний момент вдруг остро захотелось оставить книгу себе, как память о лучшем вечере в моей жизни, когда я не была ничьей дочерью или женой, а была просто путешественницей, влюбившейся в случайного попутчика, и неожиданно ощутившей абсолютное счастье. Я убеждала себя, что расстаться с книгой всё-таки будет разумно и даже необходимо, потому что поезд ушёл, а я осталась, и мне теперь здесь жить, и пора смириться. Алан теперь в образе, выступает перед богатыми девушками с большим резервом, а у меня теперь два месяца на то, чтобы воплотить «План А», пока я не созрела для «Плана Б» или не придумала «План В», но в этот вариант я почти не верила.
Мы попробовали все блюда, я записала на диктофон наши впечатления, и повела Никси в сторону Парка Роз, где скоро планировалось открытие нового моста, по которому мне обязательно закажут статью, так что было бы интересно осмотреться заранее. Там раздавали листовки с рекламой одной из выставок, которая тоже была у меня в планах, и я потащила с собой Никси, точно зная, что на выставке она забудет о том, что Алан просил её прийти – у неё была настолько дырявая голова, что я часто удивлялась, каким образом ей удаётся не приходить на учёбу в разных ботинках.
Выставка захватила нас с головой, там оказалось так интересно, что даже я потеряла счёт времени, и когда пришло время уезжать, телефон сказал мне, что на карте памяти закончилось место, так что часть фотографий пора удалить.
