Он слушает земли своего Дома. И отзывается им.
Долгий, переливчатый, истинно королевский вой взлетает к самым звездам.
Недалеко от Дома Волка, там, где уже попадаются протоптанные тропинки, мой Дей снова теряет настроение. Замедлившийся под его шаг Бранн ощущается с одной стороны несчастным — друга в печали Ворона переносит плохо, а с другой стороны отдыхающим — мой волк привык быть стремительным, ярким, первым. Бранна не трогает первое место Дея, Бранну не всегда хватает сил и дыхания поспевать за ним даже сейчас. А бросить или притормозить волка вовсе для нашего неблагого невозможно.
Безрадостная молчаливая передышка продолжается полдня: с утра и до обеда, а стоит моим ши сдвинуться от привала, буквально в ста шагах от стоянки Дей начинает потряхивать головой. Он не жалуется, мой волк, но что-то настойчиво зудит в ушах, и это не Шайя.
Недовольная гонкой последних дней фея пиликает на плече Вороны, развлекая своего третьего принца разговором, но её звон сильно отличается от другого, настораживающего. Благого, но опасного. Звон кажется неприятным тем более, что отражается от густых голубых иголок, будто рикошетит, ускользая от ушей, заставляя напрягать слух до самого предела — и все равно не выдавая источника угрозы.
Мой волк останавливается совсем, поводит чутким носом по ветру. Бранн, уже успевший налюбоваться на подозрительного Дея, молчит, ждет, не перебивает ни слух, ни обоняние сверх положенного.
Лишь когда в бешенстве непонимания у Дея приподнимается оскалом верхняя губа, Бранн уточняет:
— Что-то случилось?
Тактично примолкшая на время осмотра феечка откашливается в кулачок сидя на плече неблагого.
— Не знаю, — мой волк досадливо трясет головой, — что-то или случилось… Или случится! Мне не нравится эта дорога!
Шайя выкатывает грудь колесом и щебечет на одном дыхании:
— Другой, пилик, не видать, пилик, принц-король, пилик, Дей! Кругом, пилик, благие ёлки! Пилик! Но я могу, пилик, слета…
Договорить кроха не успевает, Бранн перебивает её глухим голосом, не зло, но весьма решительно, всем тоном давая понять — мнения своего он менять не собирается:
— Нет, Шайя, одна ты туда не полетишь ни за что!.. — неблагой тоже прислушивается, стараясь понять, что не так. — Слетать могу и я.
— Но, пилик! — аж подпрыгивает фея.
— И никаких «но», и никаких «пилик», — монотонный голос Вороны, похоже, обижает феечку, она складывает ручки на груди и сердито нахохливается. — Надо будет, слетаю сам. Вороны, знаешь ли, намного тяжелее и опаснее фей…
Мой Дей продолжает настороженно поворачивать голову, озираться и принюхиваться, сильно напоминая зверя. Вокруг по-прежнему тихо: после затяжной метели уже второй день сияет безмятежное солнце. Только ели стоят слишком близко, слишком густо, даже обойти не представляется возможным. Идти можно только прямо между деревьями. Разве что ты проползешь под нижними ветками, да, мой волк.
Бранн подцепляет Шайю рукой, подкидывает вверх, не слушая возмущенного пиликанья, а потом шагает вперед! И в ту же секунду перед твоим внутренним взором, уже который день снова отсвечивающим темнотой, рисуются серебристые линии! Ловчая сеть!
Паутинки больше похожи на толстые веревки, а Бранн направляется прямо туда!.. Он уже в шаге от…
Мой волк стремителен, но то, что он резко подается за нашим неблагим вслед, приводит лишь к влипанию в паутину не одного, а двух ши!
— Твоему чутью, несомненно, стоит доверять, просто Дей, — глаза Вороны быстро темнеют, прилипшие к его волосам веревки явственно натягиваются, стараясь не допустить даже поворота головы. — Протяни ко мне Луга на вытянутых руках, прошу.
Я не знаю, зачем я ему сдался! И вообще, мой волк! Твои силы опять уходят! Куда-то уходят! Истончаются, впитываясь, похоже, в серебристые канаты сети! Нет, я ни за что от тебя не уйду!
Нет!
Я сказал, нет! Ну и что, что Бранн там сказал!
— Быстрее, просто Дей, — неблагой с усилием поднимает руку, тоже охваченную по рукаву липкими веревками.
Мой волк! Нет! Не смей! Я не собираюсь!..
Но меня, конечно, никто — то есть ты, мой Дей! — не слушает.
Мой волк кое-как протягивает меня Бранну, а тот прикасается к лапам, животу, груди. Неблагой! Ты слишком неблагой! Такое ощущение, что сквозь твои руки очень быстро бежит горная река.
И этот меня не слушает, что за прелесть.
— Пилик! Третий-принц-Бранн! Пилик! Эта сеть!
Шайя порывается сесть Бранну на плечо, отчего тот явственно хмурится, отвечая легким порывом ветра.
Фею относит, а сеть за спиной неблагого напрягается. Мой Дей застыл как-то подозрительно. От рук неблагого становится ужасно, ужасно, ужасно холодно. Меня распирает от обрушившегося потока магии, даже слышать слова Вороны очень сложно:
— Как только Дей упадет, садись на него! И уравновешивай состояния!
Интересно, что он имел в виду? Этот растрепанный неблагой маг?
— Поделись с ним магией! А то просто Дей может серьезно пострадать!
Надо же, услышал!
