— Пилик! И где же, пилик? — оглядывается, опирается руками на лоб Вороны, высовываясь из его перьев.
— В столице, — мой волк отвечает неохотно, переламывая в пальцах попавшуюся под руку сухую веточку. — Во дворце. У меня дома.
Следующий день путешествия начинается не с утра — метель не отпускает благие земли, выстанывая свою грустную и опасную песню, обещая заморозить любых путников, даже горячих волков, буде таковые попадутся на пути. Мой волк различает ее голос, не высовывается сам и не дает рискнуть головой Бранну. Феечка тоже греется у маленького неблагого костерка, разведенного на жестяной тарелке, нашедшейся у «третьего, пилик, принца» в заплечной сумке. Дым находит дорогу из-под веток сам, меняясь местами с воздухом — небольшое проявление удобства путешествия с магом, да, мой Дей.
Наша Ворона разглядывает позавтракавшего волка внимательно, привычно склоняет голову к плечу, задумывается, потом принимает пустую миску и ложку, но все же интересуется:
— Раз ты знаешь, что твоя боль бьет по мне в ответ, усиливаясь, значит, ты слышал, — это даже не вопрос, я тоже не понимаю, к чему он. — Так и знал, что проснешься, у волков очень чуткий слух, — ни капли осуждения или неудовольствия, да, мой волк, кажется, не только в голосе, но и в загадочной душе нашего неблагого.
— Слышал, — мой Дей и не собирается оправдываться или отрицать.
— А почему тогда не пустил Шайю посидеть? — и сама феечка любопытно показывается, выглядывая из-под перьев Вороны. — Она бы не причинила тебе вреда, только небольшое обследование.
— Потому что надо было меня сначала спросить! Меня! Спросить! — глядя на непроизвольное облизывание, Бранн выдает тебе ещё сухарь, мой волк, тоже понимает, что ты не наелся, но припасы не вечны, а до Черного замка надо ещё дойти.
— Но если бы я спросил, — задумчиво почесывает длинный нос, — ты бы не согласился…
— Вот именно! — мой волк с аппетитом приканчивает горбушку, облизываясь теперь уже окончательно.
— Тогда я не понимаю, — Ворона, очевидно, в тупике. — Ты и так, и так не согласился…
— Но спрашивать, Бранн, хотя бы вежливо! — назидательный тон и небольшой поклон темной головой. Да, мой волк, уже пора припоминать манеры.
Наш неблагой вздыхает, смиряясь, что какую-то часть сущего понять не в состоянии, как бы ни старался, сколько бы сил ни прикладывал. Большая часть этого непознаваемого сущего, мой Дей, заключена именно в тебе. И вот теперь ты раздуваешься от гордости! Ха! Я тебя подловил! Подловил! Да! А ты попался! Ай-ай! Только не за хвост!
Ладно-ладно, мой хваткий волк, я тоже попался.
За уютными ветками ели наконец устанавливается тишина, которая бывает только после отгремевшего ненастья: сама природа, весь лес, весь видимый мир испытывает облегчение, пережив свое содрогание. Осторожно начинают копошиться грызуны, подают голоса птицы, стучит дятел, осыпается мягкими шапками с веток снег.
Вот это Бранн различает — острые ушки дергаются вслед за звуками, наверное, мой волк, наш неблагой уже освоился в мире обыкновенных звуков, никак не связанных с магией, волшебством, одушевлением созданий, темным шепотом злых лесов или волн.
Можно отправляться в путь!
Раздвинутые лапы ели опрокидывают на вас маленькие сугробы, в том числе и за шиворот, отчего Бранн тоненько вскрикивает и вжимает голову в плечи, спасая нежную шею, а ты, мой Дей, довольно фыркаешь, встряхиваясь всем телом. Настоящая снежная зима заметает владения Дома Волка.
Не то чтобы причина её раннего прихода была радостной, да, мой волк, но зима ваше время, отчаянные, воющие на луну создания.
Мысли об Алиенне заставляют вспомнить и о цвете папоротника, однако цветок ни капли не увял за все время вашего путешествия, алые теплые волны расходятся от него в стороны, они стали привычным ощущением, поэтому теряются на фоне всех и всяческих треволнений. Магия цветка не угасла, наоборот, как будто выросла или вернулась, возможно, волшебному цветку тоже приятно приближаться к своей цели.
Ну не вздыхай так, мой волк, а то на тебя уставится пристально не только Шайя! Но и Бранн. А когда он смотрит пристально, то довольно сильно напоминает своего неблагого деда, помнишь такого? Да, круглые желтые глаза, забавные манеры… Тебе показалось, что они забавные? Ну, пусть будут забавные, мой волк!
Фух, кажется, отвлекся.
Волнение моего Дея не приведет ни к чему хорошему — он может вспомнить то, что придумал себе про Алиенну сам. А если он опять нырнет в мысли о собственной ненужности в глазах нашей любящей и любимой госпожи, то может уйти на слишком большую глубину, из которой его не вытрясет наш неблагой и не поднимет уже никакая боль.
