Боровой всё прекрасно понимал. И особенно очень хорошо понимал, почему так волнуется его начальник по поводу этого молодого следователя. Он уже столько прослужил рука об руку с Василием Михайловичем, что понимал его с полуслова. Порой им не нужно было говорить: атмосфера в кабинете была такая, что можно было подумать, при взгляде со стороны, что они обмениваются фразами телепатически.
Ему самому очень нравился Ваня. Они давно уже с Долгневым присматривались к нему, узнавали про него с помощью разных знакомых, ещё когда он учился в Высшей школе милиции. И как только наступил тот день, когда начинают подаваться заявки на молодых лейтенантов в отдел кадров Главного Управления, они уже заполняли её, не думая и не делая окончательного выбора: только он, только Иван Молотов. А самое интересное началось чуть позже, когда вдруг оказалось, что его хотят видеть ещё в двух местах. И заявки исходили от генерал-майоров. Но Долгнев не стушевался. Прибыв первым из них в отдел кадров, он пошёл на приём к начальнику. Разговор длился не долго. Минут десять. В итоге довольны остались оба. Как и с помощью чего Долгнев смог переубедить и настоять на выполнении своей заявки начальника отдела кадров, можно только догадываться. Но, тем не менее, через три месяца выпускник Иван Молотов проследовал к тому месту службы, где находились и ждали его с большим нетерпением и Долгнев и Боровой.
Хотя все эти волнения и переживания понятны. Таким трудом отвоевать у высших начальников молодого следователя, воспитать его под себя, научить, вырастить и вдруг потерять по глупости? Нет, такой вариант исключён!
Они это оба понимали и делали всё, что возможно и невозможно, чтобы обезопасить отъезд Молотова из Самары и приезд в Москву.
– Я всё понял, Василий Михайлович, – и Боровой направился к выходу. Около двери он обернулся. – Ты не идёшь домой? Давай подвезу, если хочешь. Завтра трудный день.
– Спасибо, Серёж, я ещё немного поработаю. Надо один отчёт закончить. Я недолго. Минут на двадцать задержусь… Ты езжай и не вздумай меня ждать. Выговор получишь, – улыбнулся полковник. – У тебя семья, дети.
– Как хочешь. Тогда будь здоров, – и, улыбнувшись в ответ, Боровой закрыл за собой дверь.
10.22, 18 мая, Москва
– Значит, как решили, так и делаем, – подвёл черту Долгнев, ещё раз бросив взгляд на своих сотрудников, Борового и Молотова, сидящих напротив него. – Тогда ты, Сергей Дмитриевич, делай всероссийский розыск на двух этих негодяев, Эркенова и Мухамадиева, и до обеда он должен уже разойтись по стране. А ты, Ваня, съезди сейчас в архив и посмотри там одно дело, – он протянул Молотову заявку с печатью, в которой стояли фамилия и имя допущенного и номер дела, к которому допущен следователь. – Его привезли из Волгограда по моей просьбе. Там должна быть заметка про старшего брата Эркенова, Арзена. Всё что есть, постарайся запомнить. Нам может пригодиться любая мелочь. Давайте, ребята, действуйте.
Подполковник и старший лейтенант поднялись и молча покинули кабинет начальника, каждый погружённый в свои мысли. Каждый из них хотел как можно скорее закончить это дело, чтобы оно вытащило как можно раньше из общества грязную занозу, окутанную оружием и наркотиками…
Через два часа, по дороге обратно пообедав в кафе, с кислой и недовольной миной Молотов вошёл к Долгневу.
– Проходи, садись, рассказывай, – пригласил его полковник. – Чаю будешь?
– Нет, спасибо, Василий Михайлович. Я уже пообедал.
– Ну тогда я потом, после разговора пообедаю, – убирая большую кружку в стол, сказал Долгнев.
От него не ушло незамеченным отсутствие настроения у Ивана.
– Что у тебя интересного?
– Ничего, – понуро произнёс Молотов.
– Как? Совсем ничего? – удивился Долгнев.
– Совсем. Я три раза дела перерыл, – развёл руками Иван. – Ни одного упоминания, ни одной косвенной зацепки. Ничего!
Долгнев сжал кулаки.
– Жалко, чёрт возьми, – со стальной ноткой в голосе произнёс он. – Не расстраивайся, Ваня. Я сам гораздо больше рассчитывал на это дело, чем ты… Но там должно быть. Мне про них сказал этот, как его… ну, короче говоря, из Волгоградского управления мой однокашник… Вот, чёрт, фамилию забыл. Недавно только звонил он. Вот память! – и он стукнул себя несильно по голове.
– Он мог ошибиться, – предположил Молотов. – Тогда остаётся пока одно, Василий Михайлович: ждать результатов всероссийского розыска.
– Ага, знаешь, сколько можно ждать? – посмотрел на него Долгнев. – Для тебя никто не будет прочёсывать города, посёлки, леса, реки. Понимаешь? Они сейчас схоронились где-то в дыре, и на них работают люди, которые постоянно торчат на виду, которые в курсе всех последних новостей, и не исключено, а даже наверняка, что как и в Самаре, следят за поступающей информацией в милицию. Чуть что – шухер и ищи-свищи их опять.
