– Это были… двое военнослужащих, – начал он говорить, делая паузы от боли во всём теле. – Алексей Васильев и… Михаил Гречкин. Адреса их я просто не помню… Но они, по-моему, сразу же покинули город… и больше здесь не появлялись. Адреса, если есть, то их там нет…
– Ты врёшь, мразь! – вскричал Эркенов. – Как могли два зольда моего брата и полбригады завалить?
– Их было двое! – твёрдо, негромко, поскольку на это не было сил, повторил Голованов. – Они спецназовцы в прошлом. Профессионалы.
– А-а-а…, – протянул Эркенов, теперь поняв что к чему. Но всё же веря с трудом. Голованов замолчал. – У тебя всё? – вскинул свои чёрные брови Эркенов.
– Да, – промычал Андрей.
– Ну что же…, – Яков задумался.
Что-то нехорошее зарождалось в его безжалостном мозгу. А разве могло появиться там, внутри нечеловеческого сознания, что-то светлое и доброе? Это исключено. Обделила его природа этим. Обидела. И очень сильно… Вот он и приносит проблемы человеческому обществу, будучи сам натурой жестокой и склонной к насилию, что выражается практически во всём, с чем и с кем бы он не имел дело.
Эркенов ушёл в дом. У Голованова появилось время обдумать и прикинуть свои шансы на спасение. Но их не было. Слишком хорошо его связали. Не шевельнуться. Да и вокруг ничего даже близкого к острому предмету нет.
Примерно через пятнадцать минут, как показалось Андрею, Яков вернулся. Но не один. Два амбала молча проследовали к нему, достали ножи и разрезали все верёвки. ''Неужели?'' – блеснула мысль у Голованова. Но… он рано размечтался о свободе. Ему так и не дали возможности размять разбитое, затёкшее от одной позы, тело. Откинув в сторону освободившийся от него стул, они вдвоём вновь его связали новыми верёвками, но на этот раз только по рукам и ногам. Всё это время Эркенов, не проронив ни слова, стоял около входной двери. Также безмолвно действовали вышибалы. Подняв с холодного пола Голованова под руки, они подхватили его, так что ноги его оказались на весу, и двинулись на выход. Андрею больше всего не нравилось эта неизвестность. Это молчание. Эта тишина, нарушаемая лишь шарканьем обуви.
Во дворе его бросили к забору. Он всё никак не мог понять, что же будет дальше. К чему готовиться? Пусть не физически, но хотя бы морально. Физическую форму его так нарушили, что чтобы восстановиться ему потребовались бы явно не одни сутки.
Один из амбалов проследовал в деревянный гараж, крыша которого было покрыта новым шифером. Выгнав машину и развернувшись здесь же во дворе, вышибала подогнал её багажником прямо к сидящему Голованову. ''Будут грузить меня'' – догадался он. – ''В город отвезут, скорее всего. Но куда точнее? Как сообщить своим, где я нахожусь?'' – крутились у него неразрешимые вопросы.
Эркенов подошёл к водиле и склонившись к его уху что-то добавил. Это было понятно. Раз амбалы работают без подсказок и указаний, раз сами ничего не спрашивают, то видно их накануне хорошо проинструктировали что и зачем. Голованову завязали глаза какой-то чёрной засаленной, сильно пахнущей какой-то дрянью тряпкой и погрузили на заднее сидение. Рядом с ним плюхнулся второй вышибала. Яков наклонился уже к нему и бросил лишь одно слово:
– Справитесь?
– В точности, – кратко и щеголевато, по-гусарски, ответил амбал.
– Вперёд! – скомандовал Яков и хлопнул два раза ладонью по крыше автомобиля.
Водитель включил дальний свет. Машина мягко тронулась с места, аккуратно проехала через ворота и быстро набрала скорость на хорошо укатанной щебёночной дороге.
Эркенов проследил взглядом автомобиль, и лишь когда габаритные огни совсем растворились в ночи, развернулся. ''Пора и поспать'' – раздумывал он, шагая к деревянному дому. Задержавшись около колодца, испив ещё пару стаканов холодной родниковой водицы, он бесшумно прошёл до своей кровати, добродушно предоставленной хозяином сего дома. Стараясь не разбудить (даже так!) Гранкина, Яков улёгся, натянул до подбородка одеяло и, словно мгновенно отключившись от внешнего мира, крепко заснул.
В эти оставшиеся ночные часы ему абсолютно ничего не снилось…
Утром, когда солнце только поднимается и начинает ярко светить с небосклона, часов в 6, Михаил Гранкин сидел перед Эркеновым и получал инструкции.
– Надо добраться до списка всех военных в военкомате, кто был в этом городе за последнее десятилетие, – наставлял Яков. – По ним нужны все данные какие есть. Все. Понимаешь? Чем больше, тем лучше. И это нужно сделать в ближайшие два дня. Понял?
– Как не понять, – скромно произнёс Гранкин, прикидывая сразу, что и как придётся делать, кому сейчас звонить, с кем договариваться о встрече, кому придумывать легенду, чтобы никто ни о чём не догадался.
И сразу он прикинул, во сколько это всё обойдётся этому Эркенову. Вот тут он, Миша, постарается взять с него хорошо. И за моральный ущерб в том числе. Не мог он забыть, как этот урод схватил его за шею и душил. И задушил бы, если бы он не был ему нужен.
