И звук снова повторился. На этот раз Витя не мог ошибиться. Этот звук – это был стон человека! Витя что было сил, начал грести к берегу. Достигнув его за десяток взмахов, он ловко выпрыгнул, даже не замочив сапог, и бросился в чащу. Пробежал метров двадцать и замер, умаляя про себя этого человека повторить ещё раз, чтобы сориентироваться. И он повторил, словно услышал его. Ещё метров через десять, в густой чаще из молодых деревьев и большого кустарника, он обнаружил привязанного к дереву стоящего человека. Он был в одних трусах. Всё его тело было покрыто красными и синими пятнами: красными – от укусов комаров, слепней и мух; синими – от ударов. Приблизившись, Витя увидел разбитое, в засохших кровоподтёках, лицо. Они были везде: на губах, лбу, носу, висках. Везде.
Хорошо, что его армейский нож с ним. Нащупав одной рукой пульс, второй он уже перерезал верёвки. На секунду человек открыл глаза, но от яркого слепящего солнечного света вновь закрыл их.
Когда последняя верёвка была перерезана, грузное тело обмякло. Он потерял сознание. Витя ещё раз проверил пульс. Тот бился еле-еле. Но бился. Убрав нож на своё место, Витя взвалил через плечо человека и направился к лодке.
Хорошо, что лодка двуместная. Опустив его аккуратно в носовую часть лодки, Витя оттолкнулся от берега и быстро начал грести напрямик через всё озеро. Человек в себя не приходил. Где-то ближе к середине озера, Витя в очередной раз проверил пульс. Он всё ещё был. Тогда он зачерпнул рукой воду за бортом и полил ему лицо. Рот интуитивно, бессознательно, приоткрылся. Живительная влага попала и туда. Человек застонал, но опять, через секунду, умолк. ''Откачаем, лишь бы по пути не умер'' – думал Витя, вспотев от физической нагрузки. Тяжеловато было тащить маленьким веслом в маленькой лодке двух здоровых человек.
Но он неумолимо приближался к берегу. Сергей, увлёкшись нанизыванием на крючок свежего и пока ещё бодрого червяка, заметил его, только когда Витя приподнялся в лодке и свистнул. Фомин отложил готовую к забросу удочку и подошёл вплотную к воде.
Лодка носом коснулась берега. Пока Сергей втаскивал её на пологий берег, он рассматривал человека. Профессиональным взглядом обнаружил у него три сломанных ребра. Хорошо, что правых нижних, а то могли и сердце повредить. Вывихнутый мизинец, ерунда, заживёт, это не смертельно. А вот сильно разбитое лицо, это хуже. Сломанный нос. Количество шрамов может быть очень велико. Главное, чтобы глаза остались целы.
Сергей взял человека за руки, Витя за ноги. Аккуратно они перенесли его к костру и положили на одеяло. Пока Витя бегал за аптечкой к машине, Сергей вправил ему на место мизинец. Сознание так к нему и не возвращалось.
Достав фляжку с водкой, Фомин налил колпачок и влил содержимое в рот пострадавшего. И тут произошло чудо! Глаза открылись, а губы прошептали ''Воды…'' Сергей влил ему кипячёной воды.
Он пришёл в сознание. Прибежал запыханный Витя с аптечкой в руке. Сергей достал вату и бинты. Промыв водой, а потом обеззаразив водкой раны по всему телу, Сергей наложил маленькую шину на мизинец. Потом налепил целебные пластыри по всей разбитой голове. Во время всей операции восстановления человек больше не терял сознания, лишь постанывая от попадания в открытые раны водки.
Лицо незнакомца стало приобретать естественный цвет. Ещё через десять минут он смог разлепить пересохшие потрескавшиеся губы и с трудом проговорил:
– Спасибо… вам…, – и рот его закрылся. Он сухо сглотнул.
Его приподняли и вновь дали попить. На этот раз он пил очень медленно и вдоволь, как бы наслаждаясь, пока сам не убрал голову, словно видел воду в последний раз перед смертью.
– Спасибо, – уже более уверенно произнёс он и, почувствовав в теле прилив сил, представился. – Капитан МВД Андрей Голованов.
И он чуть поклонился лишь головой в знак приветствия. Ребята от неожиданной новости удивлённо переглянулись.
– Я – Сергей, а это мой друг – Витя, – представил себя и друга Фомин. – А что с вами случилось?
Голованов прикрыл глаза, вспоминая, что произошло за последние сутки. Сергею показалось, что тому тяжело вспоминать и поспешил его предупредить.
– Если вам больно вспоминать, то молчите. Лучше отдыхайте, восстанавливайтесь, – быстро проговорил Фомин. – Потом всё расскажете, в машине. Мы вас сейчас перенесём к машине и доставим в больницу, – и добавил, – у вас правые рёбра сломаны.
Андрей благодарно посмотрел на них обоих и сказал:
– Спасибо, я знаю. Только не знал сколько. Думал и чувствовал, что одно. А оказывается…, – и он не договорил.
Приступ сильного кашля напал на него. Из носа пошла кровь. Его быстро уложили, подложили под шею ещё одно свёрнутое одеяло, и в ноздри вставили ватные тампоны. Больше ребята ничем не могли ему тут помочь. Он должен был теперь сам бороться за жизнь.
Соорудив на скорую руку из двух тонких брёвен и сдутой лодки что-то похожее на носилки, они переложили Андрея на них. Дав ему попить перед дорогой, они поспешно собрали все вещи и снаряжение, затушили костёр и подхватив носилки, пустились в обратный путь.
