Впереди шёл Витя, недавно бегавший к машине и лучше знающий эту дорогу. Они шли молча, в ногу, так было легче. И Голованова не так трясло. Вдруг Сергей спохватился, решив немножко расслабиться и пошутить:
– Вить, а рыба где?
– Спокойно, она в мешке в твоём рюкзаке, – веселым голосом успокоил его друг, продолжая не оглядываясь бодро шагать вперёд.
Голованов попытался тоже улыбнуться, расслабиться, но у него это получалось с большим трудом. Сказывалось, в общем, очень разбитое состояние его тела.
Солнце поднялось уже высоко. Машина мелькнула среди деревьев. Подойдя к ней и опустив носилки на землю, Витя заметил спущенное правое заднее колесо.
– Вот те на! – воскликнул он, и обследовал колесо в поисках причины такого обстоятельства.
Он не обнаружил никаких боковых надрезов или порезов, даже потёртостей. Значит прокол. Причём медленный прокол. Он здесь был часа полтора назад, когда прибегал за аптечкой, и колесо было спущено наполовину. Но он подумал в тот момент, что колесо просто попало в ямку и продавилось. Ладно, не беда.
Быстро заменив колесо, Сергей помог ему, они аккуратно положили Андрея на заднее сидение. Загрузив всё остальное в багажник, еле всё вместив, они прыгнули в машину и погнали в больницу.
По дороге Голованов сам, без их просьбы, поведал им всё, что он помнил из того, что с ним произошло. Да и вообще поделился с ними по этому делу некоторыми соображениями, которое он помогал вести одному следователю из Москвы. Ребята слушали очень внимательно и отмечали про себя все важные детали. Фомин даже скрытно улыбнулся, когда Андрей называл имена тех, кого он придумал в роли убийц Арзена Эркенова. И только здесь Сергей нарушил молчание:
– А вы не знаете, кто на самом деле убрал Эркенова-старшего?
– Нет, – не раздумывая, ответил Голованов. – А если бы и знал, то никогда бы их не выдал. Они настоящие мужики, борющиеся хоть и незаконными, но справедливыми методами. Жизнь слишком суровая штука. И порой можно только силой оружия наводить порядок, – и подумав немного, добавил. – Но знаю точно, что они спецназовцы или десантники в прошлом.
Ребята переглянулись…
Машина неслась по шоссе. К концу его рассказа, они уже прекрасно знали обстановку в городе, знали примерно где искать Эркенова-младшего и какая вообще угроза от него исходит. Дело было очень серьёзным. И они… промолчали. Не стали ничего рассказывать о себе, хотя Голованов пытался ненастойчиво поинтересоваться, чем они занимаются. Витя скромно и неохотно ответил, что они предприниматели в мелком бизнесе. Вопрос был исчерпан. Голованов понял, что они не горят желанием рассказывать о себе и своей работе. У каждого свои секреты. Да он и не хотел, на самом деле, ничего особенного узнавать. Он и так был обязан им своей жизнью.
Машина проскочила железнодорожный переезд, который был условной границей города. Проскочили гостиницу и универсам. На втором перекрёстке, Витя свернул вправо и через метров двести повернул в створ больших чугунных ворот, надпись на которых вещала, что они находятся на территории городской больнице.
13.10, 24 мая, Лукьяновка
Эркенов с огромным нетерпением ждал Гранкина. И тот спешил как мог, после звонка на мобильник Якову с сообщением, что есть полная информация.
Выхватив из рук Михаила пакет и разрывая его на ходу, Эркенов проследовал в дом. Разложив на чистом дубовом столе все распечатки и обычные рукописные листы, Яков принялся усиленно их просматривать. Сзади подошёл Гранкин.
– Рассказывай, что и как, – бросил не глядя на него Эркенов.
– Здесь всё, что есть, – начал он. – Больше я не смогу ничего достать. Но нам и так повезло, что это по своей сути рабочий город, а не военный городок. Иначе бы…
– Короче! – обрубил его жёстко Яков.
– Гм…, – Гранкин со злостью посмотрел в спину Эркенову, но побоялся что-либо подумать про него, мгновенно вспомнив и словно опять ощутив на своей шее железные пальцы. – В городе на данный момент на учёте в военкомате стоят 121 человек.
Эркенов пробежался по распечатанным данным. Выразив на лице гримасу неудовольствия от того, что в этом надо ещё разобраться, а делать этого ему ох как не хотелось, он повернулся к Михаилу.
– Вот что, – внезапно у Якова появилась хорошая мысль. – Отфильтруй мне эти списки. Сделай две стопки. Справа оставь только тех, кто пришёл из армии пять и менее лет назад и тех, кто в запасе не более пяти лет. Остальных влево. Понял?
– Как не понять? Всё понятно, – с огромной неохотой, устав от всех этих поручений, произнёс Гранкин. Но поднялся со стула и начал копаться в бумагах.
Через полчаса он позвал Якова и указал ему на стопку справа.
– Сколько их здесь? – спросил Эркенов.
– Я не считал, – ответил Гранкин и пошёл переодеваться в домашнюю одежду.
– А почему?
– А ты не говорил, – закрывая за собой дверь в комнату, бросил Михаил.
Остальные вопросы исключались. Дверь отделяла их. А Эркенов не любил кричать. А тем более через дверь.
