Проснулся он от тихих голосов и утер выступившую на лбу испарину — он был благодарен неосторожно повысившему голос Ролло за свое пробуждение от кошмара. Хес все так же опирался на бок оборотня спиной, но баггейн, повернув к нему лобастую голову, положил ее на лапы и внимательно смотрел на мужчину немигающими хищными глазами.
— Я даже предположить не могу, — в голосе охотника звучала такая усталость, что Исэйас невольно поежился. — Я проверил его с ног до головы, Ролло. Он точно человек. Я даже не чую в нем склонностей к чародейству.
— А он не может быть полукровкой? — неразборчиво пробормотал оборотень.
Послушник замер, внимательно прислушиваясь.
— Исключено, — едва заметно покачал головой Хес. — Будь в нем хоть толика волшебной крови, это стало бы ясно сразу. Его человеческая природа не вызывает во мне никаких сомнений.
— И что ты думаешь об этом? — Ролло зевнул и с клацаньем захлопнул пасть.
— Та сущность в Цитадели, — задумчиво протянул охотник, и Исэйас сразу же вспомнил чернильную тень за спиной архиепископа. — Она не смогла или просто не захотела причинить ему вреда, равно как и Твари на Тропе — существа были озадачены, столкнувшись с мальчишкой нос к носу, и даже не сразу сообразили, как им действовать дальше.
— Одержимый? — удивленно уточнил баггейн. — Как тот же архиепископ? Помниться, того существа, что напало на нас тогда, мы так и не смогли заметить. Но ведь ведет он себя как обычно.
Хес кивнул.
— Иной такого уровня не чета привычным нам духам безумия — кваррам. Я понятия не имею, как он действует, но если уж безмозглые низшие фейри, вселяющиеся в людей, могут успешно скрываться от охотников, то что стоит такому существу, как та Тварь, затаиться?
— Неправда! — Исэйас вскочил на ноги и сжал кулаки. — Я и только я отвечаю за свои поступки, и уж точно никакой Иной не сможет засесть у меня в голове!
Охотник с легкой улыбкой посмотрел на встрепанного мальчишку и чуть склонил голову набок, словно силился что-то разглядеть.
— Тебе говорили, что подслушивать нехорошо? — невозмутимо поинтересовался Хес.
— Говорили, — буркнул, остывая, послушник. — Но я все равно буду!
— Тогда не обижайся, когда кто-нибудь оттяпает тебе нос за излишнее любопытство, — заметил охотник и прикрыл глаза. — Успокойся и ложись спать, Исэйас. Я тебя ни в чем не обвиняю, а всего лишь хочу разобраться в том, что происходит, чтобы в бою меня не ударили в спину.
Мужчина говорил тихо, уверенно и устало, без раздражения недогадливостью своего ученика, и послушник внезапно успокоился: охотник действительно переживал за него. Мальчишка шмыгнул носом и улегся обратно, ощущая, как предательски защипало глаза. Повернулся на спину и уставился в едва видное между густыми кронами деревьев небо.
Оно было высоким и прозрачным, усыпанным звездами, как просыпанной солью — дождь закончился, тучи разошлись, и теперь небосвод радостно и загадочно подмигивал крохотными светящимися точками путешественникам. На его фоне темный силуэт, подсвеченный отблесками костра, казался изображенным талантливым художником: серо-рыжие перья, жесткие, игольчатые; загнутый острый клюв; немигающие зеленые глаза и длинные стальные когти, которыми незваный гость цеплялся за толстую ветку прямо над тем местом, где застыл на своей лежанке Исэйас.
— Э-э… Хес? — не поворачивая головы, жалобно позвал парнишка, надеясь, что охотник не сочтет его беспокойство очередной блажью.
— Чего тебе? — отозвались с другой стороны костра.
— Эта птица на меня очень нехорошо смотрит, — доверительно сообщил Исэйас и накрылся с головой.
— А комары тебе спать не мешают? — поинтересовался Ролло и поднял мохнатую голову. — Или, может, мизинец правой ноги чешется?
