Пока Энндал переодевался, ведьма открыла свою банку с медом и поставила ее горизонтально перед перевернутой банкой. Почти сразу же из банки высунулся длинный тонкий розовый язык, приземлился на мед и прилип к нему. Ловким движением ведьма зажала язык между двумя пальцами и потянула за него, заставив огромную жабу вылезти из банки. Она держала ее неподвижно, прежде чем освободить от меда. Жаба была отвратительной и такой огромной, что ведьма с трудом могла поднять ее своими тонкими руками. Она передала жабу Лиз и Брисеиде.
– Если кто-то из вас поцелует мою жабу и она превратится в прекрасного принца, то это будет веским доказательством. Вы так не думаете?
В хижине воцарилась тишина.
– Зачем жабе превращаться в принца? – тихо спросил Эней у Оанко, который выглядел таким же озадаченным, как и он.
– Вы архетип? – спросил Оанко.
Его вопрос был бессмысленным, поскольку существа, рожденные как архетипы, не осознавали своего родства с архетипами Мира Снов. Но Брисеида внимательно следила за реакцией старухи. Она казалась такой уверенной в себе, возможно, она поняла происхождение их даров? Ведьма лишь улыбнулась, обнажив несколько желтоватых зубов:
– Вам будет все равно, кто я, когда вуивр разорвет вас на части.
Она зажала жабу под ногой, пока погружала руку в горшок с сырой землей и вытаскивала корень, покрытый насекомыми, который она надкусила, как буханку хлеба.
– Просто смешно! – воскликнула Лиз.
– Таковы мои условия. Туники зачарованных фей видны невооруженным глазом только в течение нескольких мгновений каждую ночь, когда луна находится на одной линии с пещерой, до которой вам предстоит добраться. Без туники вы никогда не сможете увидеть туманных танцоров. А без них вы никогда не найдете дорогу к замку. Я предлагаю свою помощь только один раз. Если вы откажетесь, вам придется обойтись без меня.
– А если жаба не превратится?
– Мне будет жаль, но вуивр будет в восторге.
Снаружи, между горами раздался пронзительный крик химеры. Брисеида сглотнула. Лиз взглянула на Энндала. Он пережил гораздо худшее, она не могла вредничать.
– Если это еще один твой грязный трюк…
– По одной попытке, – сказала старуха, поднимая жабу к носу Лиз.
Она прицелилась в спину животного, закрыла глаза и быстро поцеловала его. Она села, вытирая рот с гримасой отвращения.
Жаба квакнула. Все затаили дыхание. Снаружи раздался второй крик.
– Может, тебе стоило поцеловать его в губы? – спросил Леонель, поскольку ничего не происходило.
Лиз бросила на него убийственный взгляд.
– Еще одна попытка, – проворчала ведьма, поворачиваясь к Брисеиде.
Она смотрела на свое отражение в черных блестящих глазах жабы. Широкие слизистые губы амфибии растянулись в подобие улыбки, горло набрало воздух, а затем задрожало. «Кваааак».
Брисеида повернулась к остальным. Казалось, они ожидали, что она откроет еще один из своих скрытых талантов. Ее спина вспотела, и она наклонилась над жабой.
– В губы, – пробормотал Леонель, нервно потирая лицо.
– Леонель, не указывай мне, что делать!
– Подождите! – крикнула Лиз. – Разве сказочный принц обычно не появляется в облаке дыма? И с любовным письмом? Письмом, написанным волшебным пером.
Она достала из сумки свой складной шар и помахала им перед ведьмой. Ручка чудесным образом появилась в ее пальцах. Пока ведьма любовалась чудом, Лиз махнула рукой Оанко, который тут же полез в сумку.
– Письмо! – провозгласила Лиз, запустив руку в бюстье Брисеиды, чтобы вытащить перечеркнутый конверт Люсьена.
Оанко принес несколько стеблей лекарственных трав, которые он зажег с помощью раскаленной ветки из колдовского камина. Затем он дунул на них, чтобы погасить пламя, и взял пустой горшок, который поставил поверх букета, чтобы задержать белый дым, который начинал подниматься.
– Госпожа ведьма, приготовьтесь, вот-вот появится принц! – воскликнула Лиз.
– Демуазель Брисеида, будьте добры…
Она протянула ей перо и письмо. Брисеида посмотрела на слова «
– Я не знаю…
Она вздрогнула: Эней подносил жабу к ее лицу. Оанко уже поднимал горшок и бросал порошок на пучок веток. Она резко прижалась губами к жабе. Раздался треск, и вдруг густой белый дым заполнил хижину. Брисеида могла видеть только свое письмо. Вкус жабы на губах вызвал у нее тошноту. Кровь билась в висках слишком быстро, как тиканье бомбы замедленного действия. Перо выскользнуло из ее пальцев. Что она может добавить к словам
Внезапно ей бросилась в глаза одна деталь: буква «М», отсутствующая в анаграмме Ольхового короля, была зачеркнута на один раз меньше, чем остальные. Она еще раз поставила галочку. Затем перо выскользнуло из ее руки. Оно покатилось по полу в молочно-белом дыме.
– Нет! Вот незадача!
– Какой густой дым! Кто решил разжечь костер?
