– Уголин Попьян действительно находится под постоянным наблюдением, потому что он – архетип. Но он тоже из Каркасона, поэтому на него положил глаз один из моих людей. Архиепископ Дю Мулен никогда не слышал о вашем лживом плане. Он отправился в тюрьму, потому что надеялся, что херувимы помогут ему прервать мою инсценировку. Естественно, когда он понял, что херувимы встали на мою сторону, он был не слишком доволен… Поэтому он отправил всех химер, каких только мог, на луг, где проходили поединки, чтобы остановить историю, но она уже шла полным ходом, его химер было недостаточно, чтобы остановить происходящее.
– И у херувимов не было причин опасаться, что архиепископ поддастся на наш шантаж и осудит их от нашего имени, поскольку архиепископ даже не знал о нашем лживом плане.
– О, херувимы волновались. Я не понимаю, что могло их так встревожить, когда они услышали ваши нелепые планы, но они все были расстроены, мне пришлось хорошенько встряхнуть их, чтобы они пришли в себя. Действительно, это было абсурдно, даже если бы архиепископ подчинился вашему шантажу и сообщил о херувимах в Цитадель. В какой ошибке он мог бы их обвинить?
Брисеида инстинктивно приложила руку к груди, где утром лежало письмо ее отца. Осталась только записка Жюля, засунутая в лифчик. Теобальд сказал правду: он не знал истинных мотивов херувимов. Если бы они доверились ему, Теобальд узнал бы о письме Люсьена и понял бы, почему херувимы волнуются. И, хорошо зная Теобальда, она понимала, почему херувимы не рискнули бы открыться ему…
– Ах, как я смеялся! – усмехнулся Теобальд. – Но я не мог позволить тебе пойти на твое маленькое рандеву под собором, это бы слишком их потрясло. Еще одна веская причина дать тебе роль рыцаря.
– Все твои причуды с самого начала – это просто роль, которую ты играешь? – спросила Лиз. – Ты никогда не был архетипом, верно?
– Конечно, нет! Я родился архетипом – странным, необычным, всегда мечтающим о другом месте, как наш дорогой Уголин… Это моя природа, и я не могу идти против нее. Я отражение архетипа Мира Снов. Какого? Кто знает! Невинный? Ангел-хранитель? Герой? Я не претендую на роль мудреца…
– Дурак, – сквозь зубы сказал Леонель.
– Наконец-то! – вздохнул Теобальд. – Вот что позволило мне вычислить вас еще до того, как вы появились в трактире. Альфа и архетип. Одно не мешает другому.
– Цитадель приглашает архетипы стать студентами? – спросила Брисеида.
– Почему бы и нет? Ей выгодно нанимать существ с превосходными дарами. Представьте себе, если бы все Альфы могли обнаруживать бойцов сопротивления так же быстро, как я обнаружил вас! Конечно, все не так просто, Цитадель не может выпустить стрелу херувима в кого попало. Архетипы все еще должны ощущать потребность в переменах. Что вы хотите! Я – редкий, бесконечно ценный экземпляр.
– Если ты можешь так легко избавиться от своих врагов, украв их души, почему Цитадель не избавляется от бойцов сопротивления и всех остальных, кто им мешает, таким же образом? – уточнил Энндал.
– Ты внимательно слушал? Цитадель не может завладеть такой душой: существо должно быть связано контрактом, а потом нужно нарушить его, совершив серьезный проступок!
– Вы можете нападать только на членов Элиты…
– На души, которые потеряли связь с Миром Снов, – поправил Теобальд. – С животными все проще: нужно просто лишить их сна на достаточно долгий срок. Через несколько дней они теряют свои мечты, свои желания, и дальше они служат нам.
– Вот почему в день игры в поло в Китае за львом наблюдали те стражники, – размышлял вслух Эней. – Они следили за тем, чтобы он не мог спать!
– А вот люди – совсем другое дело: их желания слишком сильны и лишить их сна недостаточно. Но если они вошли в Цитадель, значит, они осознали хрупкость собственной воли перед лицом воли крепости, и они никогда не смогут ее забыть. Это новое знание становится благословением, если они знают, как воспользоваться силой Цитадели, или проклятием, если они не уважают ее волю. Это называется контрактом.
– Бенджи рассказал мне об этом, – подтвердила Брисеида для остальных. – Но я не могу одного понять: до побега я была студенткой Цитадели. Я уже связана контрактом. Так почему ты не можешь напасть на меня сейчас?
Теобальд отреагировал незамедлительно:
– Я ничего не могу сделать, пока ты путешествуешь вне своего физического тела. Пока ты играешь роль собственной химеры, так сказать. Но не обманывайся: как только ты вернешь свое тело, после девяти месяцев, и если ты не застрянешь в Цитадели, мы заставим тебя совершить ошибку.
Его глаза снова начали сверкать. Когда все прояснилось, он сделал совершенно невинное лицо и сказал:
– Теперь я могу слезть со стола?
– Кольцо архиепископа, – вспомнил Оанко, – отдай его нам.
– Поздно. Я его уже уничтожил.
Менг схватил его за воротник и поднял со стола.
– Это было одним из условий моего официального назначения главой Лангедока! – воскликнул Теобальд. – Я не несу чепуху! А потом вы меня хорошо обыскали, вы сами видели!
Энндал положил свою руку на плечо Менга, который неохотно отпустил Теобальда.
