Тёмные всадники полностью

– Только ты забыл про «б» и про «ч». Тогда получается «Чувство сложной любви».

– Твой отец любит глубокомысленные предложения, надо полагать. Боже, я обожаю его.

– Да, похоже, что ты мог бы выйти за него замуж.

Бенджи рассмеялся. Но Брисеида не нашла в этом ничего смешного. Бенджи и Люсьен становились все более похожими друг на друга. Думают только о себе, о своих великих планах по раскрытию Великой тайны. Бенджи внезапно перестал смеяться и посмотрел ей прямо в глаза.

– Что-то не так?

Но не суровое лицо Брисеиды оборвало его смех.

– Я никогда не замечал этот переход. С тобой я уже дважды открывал для себя новое место. Мы должны пойти туда.

Конечно, он видел сквозь нее. Она все еще не могла смириться с этой мыслью.

Небольшой коридор, похожий на тот, что вел в помещение проводников «Химера», проходил между двумя рыцарскими доспехами, гордо возвышающимися на мраморных постаментах. Из шлемов торчали большие красные и зеленые перья, поднятые забрала подчеркивали их надменность.

Бенджи схватился за ручку зонтика и потянул Брисеиду за собой.

Стены источали сырость. Под потолком длинные окна освещали сужающийся коридор. Вскоре темнота заставила Бенджи сбавить темп, он нащупывал камни в поисках ориентиров.

– Я ждал этого! – воскликнул он, остановившись на месте. – «Окно», осторожно, не упади.

Брисеида нащупала невидимыми руками низкую стену, чтобы перешагнуть через нее. Как и все те, что она видела раньше, стена – призванная напоминать студентам, что они всего лишь гости Цитадели, а не постоянные жители, – тянулась вдоль пола, стен и потолка. Теперь они были ворами, пробравшимися в дом через окно. На другой стороне должно быть спрятано что-то важное, например, картины с изображением драконов пяти континентов и картина, рассказывающая о битве между Цитаделью и Миром Снов, которую педагог Дон Каллис показал им в круглой башне в первый день занятий.

Через несколько десятков метров перед ними открылось удивительно похожее помещение. Но вместо шести картин с драконами здесь были шесть больших гобеленов, тускло освещенных скромными окнами у потолка. На преимущественно красном фоне все они изображали средневековую даму, иногда в сопровождении служанки и в окружении льва и единорога. Они были поразительно красивыми, не похожими на классические каноны. Дрожь пробежала по позвоночнику Брисеиды. Почему она так впечатлилась?

– Гобелены Дамы с единорогом! – изумленно воскликнул Бенджи. – Они были здесь все это время? Как я мог их пропустить?

– Мне кажется, что я их уже видела…

– Конечно, они знамениты. Оригиналы выставлены в музее в Париже. Возможно, ты была там?

– Когда они были созданы?

– Начало XVI века, я думаю. Во всяком случае, после 1450 года. Через пятьсот лет после твоего прибытия в Средневековье. Так что там ты не могла их увидеть.

– Дама с единорогом… – прошептала Брисеида, приближаясь к картине.

На одном из гобеленов дама, сидящая на табурете, держала зеркало, в котором отражался образ единорога, сидящего рядом с ней, его передние конечности покоились на ее коленях. У существа был большой рог в центре лба, но его козлиная бородка, раздвоенные копыта и маленький хвост делали его похожим скорее на козла, чем на единорога.

Брисеида была уверена, что уже видела этот гобелен не только на фотографии или репродукции. И все же она не ходила смотреть вместе с матерью. Она ходила с отцом? Покалывание в животе подтвердило ее догадки.

Неожиданно ее поразило еще одно открытие: стиль гобелена, притягательность единорога, сила замысла – все это она видела на земле, в маленькой хижине посреди каменистой пустыни. В доме старика из Мира Снов. Пять единорогов расположились по кругу, как мандала, указывая своими рогами на маленькое солнце, которое, казалось, излучало свой собственный свет…

– Зеркало еще символ зрения, – вмешался Бенджи, придвигаясь ближе к Брисеиде. – Главный вопрос не в том, как я упустил их до сих пор, а в том, почему мы нашли их сегодня! В прошлый раз, разговаривая о твоем отце, мы «случайно» нашли комнату, где хранилась большая часть его работ. На этот раз мы сосредоточились на чувствах! Видишь ли, эти пять гобеленов представляют пять чувств: там, с музыкальным инструментом, слух; здесь – осязание, когда дама ласкает рог единорога; вкус, запах… Только шестой не имеет четкого значения.

– Возможно, она представляет собой часть легенды о Цитадели, шестая картина с драконом представляет легенду о Мире Снов?

– Возможно, – согласился Бенджи, подходя к шестому гобелену, самому большому из всех.