– Вы как будто понимаете друг друга без слов! – прокричала она музыканту, кивнув на его волка.
– Это не удивительно. Я знал его ещё детёнышем, – ответил тот, сделав странный акцент на последнем слове. Его фраза прозвучала так, будто их знакомство произошло много лет назад. А может, так просто казалось из-за шума ветра.
– Скажи, кроме меня, кто-нибудь летал на Кеми?
– Не знаю, – пожал плечами Сандер. – Когда-то давно жители Вендинга пытались приручить летучих волков и даже держали их в конюшне, словно лошадей. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. Это ведь дикие животные. Из свободолюбивого хищника не сделать послушного пса. Во всяком случае, так быстро и против его воли.
– А мне они совсем не кажутся дикими, – возразила девочка, пригладив короткую шерсть на плече волчицы.
– И всё же наш полёт проходит исключительно на их условиях. Если Кеми вздумается сбросить тебя вниз, она сделает это хоть сейчас.
Тэнди покрепче обхватила шею своей крылатой подруги, что вызвало у юноши взрыв смеха.
– Ты слишком буквально меня поняла. Я лишь пытался объяснить, что они делают нам одолжение. И это их решение. Они не ручные. Деревенские выучили этот урок и теперь стараются держаться на почтительном расстоянии. Но я не удивлюсь, если кто-то из местных детей оказался достаточно смел, чтобы подойти поближе и полетать на волках. Лично я бы на их месте не удержался.
На лице девочки засияла улыбка. Она легко могла себе представить, как дети спорят и устраивают пари, чтобы понять, кто из них достаточно смел, чтобы приблизиться к этим восхитительным хищникам. Что уж лукавить, она сама ровно с теми же побуждениями нарушила комендантский час. Вот только её вопрос был вызван совсем не праздным интересом. Она хотела выяснить кое-что очень важное:
– Может, кто-то из пропавших детей тоже добирался до замка на спине Кеми?
– А мне откуда знать? – резко ответил музыкант, пронзительно глядя на свою спутницу.
Тэнди не стала продолжать допрос. Во-первых, она не хотела слишком явно показывать своё недоверие, а во-вторых, где-то в глубине души она надеялась, что до неё никто никогда не летал верхом на Кеми. Ей хотелось чувствовать, что это её волчица, так же, как Конан – волк Сандера.
За пеленой облаков становилось всё сложнее разглядеть землю. В морозном воздухе сверкали мелкие снежинки. Обветренные щёки девочки начали болеть, а из прищуренных глаз бесконечным потоком текли слёзы.
– Далеко ещё до замка? – с надеждой спросила она.
– Мы почти на месте, – успокоил её паренёк. – Видишь гору впереди? Это Опакус.
Вот только он опять неверно истолковал интонацию Тэнди. Она задала этот вопрос вовсе не из-за того, что мечтала поскорее добраться до замка. Напротив, ей хотелось, чтобы их полёт никогда не заканчивался. Чем больше приближались они к заветной цели, тем более пугающей и реальной казалась их миссия. А между тем девочка не могла даже толком представить, с чем ей придётся столкнуться. На протяжении всего путешествия её проводник умело избегал вопросов про единорога. Так что она решила, что сейчас самое время восполнить пробелы:
– Сандер, а единорог умеет говорить? – спросила она.
– Нет. Но у него есть переводчик. Это могущественная колдунья. Сперва, конечно, странно так разговаривать, но к этому быстро привыкаешь.
Единорог и его колдунья-переводчица. Это и правда звучало странно. Что ж, радовало уже то, что юноша наконец ответил прямо и без всяких увёрток. Оставалось лишь надеяться, что так будет и дальше.
– И всё же, зачем единорогу дети? Я знаю, ты говорил, что он забирает их воспоминания, но для чего конкретно они ему нужны?
Музыкант задумчиво смотрел на свою собеседницу, и той стало казаться, что он раздумывает, какой информацией можно с ней поделиться, а какую стоит утаить.
– Видишь ли, Величайший единорог прекрасно владеет магией. Но для этого требуется много энергии. Колдовство истощает его, а эмоции, заложенные в детских воспоминаниях, помогают восстановить силы.
– Но разве в таком случае не логичнее было бы воровать память у стариков? Они прожили гораздо больше лет, а значит, и воспоминаний у них куда больше.
Сандер отрицательно покачал головой:
– Здесь важно не количество, а качество. У детей воспоминания намного эмоциональнее. Особенно у тех, кто находится на пороге зрелости. Они иначе воспринимают мир: ярче, чётче и острей. Чем старше человек, тем слабее становятся его чувства. Да, воспоминания детства и юности всё ещё хранятся где-то внутри, но они уже не представляют особой ценности. Они утратили свою свежесть и превратились в заезженные, рассказанные по сто раз истории. Это вроде как воспоминания о воспоминаниях. Они единорогу ни к чему.
Тэнди прекрасно понимала, о чём говорит юноша. Её собственные эмоции всё время бурлили где-то в душе, причём как хорошие, так и самые негативные. Одна только мысль о матери вызывала в ней настоящий ураган: столько боли, непонимания, злости и обиды вмиг поднималось из глубин души, что ими единорог явно мог бы питаться не один день.
