Трактирщик бросился на кухню, а Фьюри подкинул дров в камин. Ян вернулся, неся охапку факелов и жестянку с маслом. Все плотным кольцом окружили стол, за которым сидел одетый в меха мужчина. Девушка у его ног с изумлением уставилась на толпу, сонно зевая. Рэйвен обернулся, оглядел гостей и выразительно провёл у себя под горлом большим пальцем.
– Это девка его порешила! – вдруг заорал Сохли.
Всадник перехватил его руку на середине замаха и несильно толкнул в грудь. Варвар отлетел на несколько шагов и впечатался в дальнюю колонну. Девушка прижалась к ногам мужчины. Нокра смачно сплюнула:
– Сам ты, курвин сын, козьи говешки, купца пришпилил, а теперь вздумал всё на девчонку свалить. Ты или кто-то из твоих дружков.
– Поменьше мели языком, не то лишишься сразу и его, и головы своей пустой, – заметил спокойно Олаф, но Рэйвен чувствовал его напряжение и готовность немедленно воплотить угрозу. – Что за бабская солидарность? Такие вот, как ты, готовы любому и горло перерезать, и ножичек в спину воткнуть за пару монет. Так, может, тебя и наняли купца убить? Тебя или этого, в балахоне, – он ткнул в сторону некроманта, на треть выдвинув меч из ножен.
Под капюшоном лишь негромко усмехнулись. Зато брат Селекстий прямо-таки подпрыгнул:
– Ага! Это точно он, мерзость проклятая. Точно – он! Люди, хватайте его! – и он сделал шаг в направлении тёмной фигуры. Некромант предостерегающе вскинул руку. На длинных, белых, словно выпиленных изо льда пальцах забегали огоньки. В эту минуту гости представляли собой замкнутый круг, где каждая пара глаз следила за остальными с напряжением, недоверием, ненавистью или и тем, и другим, и третьим сразу. Всадник оглядел всех и проговорил:
– Не надо делать поспешные выводы. Сядем. Обсудим. Здесь никто не поднимет оружия, пока не разберёмся до конца, что случилось. Олаф, спрячь-ка меч от греха.
Он посмотрел на Яна:
– Есть у тебя ледник или что-то похожее – убрать тело?
– Есть погреб, только сначала завернуть надо. Я сейчас.
Келли и брат Селекстий возвратились на свои места, варвары сели вокруг очага, Нокра с некромантом остались стоять.
– Нокра, Келли, Олаф и… – Рэйвен вопросительно взглянул на некроманта.
– Суэнви.
– И ты, Суэнви, будете обыскивать всех по очереди. Первой – девчонку.
– Всё равно это ничего не докажет, – бросили одновременно варвар и женщина-воин.
– Не докажет, – согласился всадник. – Но будет не лишним.
– И всё же, – вмешался Келли, – по-моему, они правы. Досточтимый Олаф и его спутники и так никогда не расстаются с оружием, леди Нокра, я полагаю, вполне могла управиться чем-то таким, что мы никогда не приняли бы за орудие убийства, не говоря уже о мэтре Суэнви. Что же касается всех остальных…
– Вот именно, остальные, – усмехнулся Рэйвен. – Что, если у кого-то из остальных мы найдём стилет с пятнами крови или тесак с тёмной коркой на лезвии?
– Но, послушайте, в конце концов, мы все – вполне порядочные люди… – начал брат Селекстий.
– Только кто-то среди нас – вполне порядочный негодяй, – заметил всадник, – тот, кто зарезал купца. И сейчас он смотрит и выжидает.
В зале повисла тягостная тишина. Всадник подтолкнул рабыню ближе к свету костра:
– Давайте, время не ждёт.
Все четверо по очереди ощупали девушку, не найдя ничего.
– Может она ножик там-где спрятала? – подал голос Сохли.
– Может и так, – Рэйвен посмотрел в темноту и кивнул. – Обыщите.
Четверо «экспертов» выказали неожиданное рвение. Больше всех старался Олаф. Так и не найдя ничего, он под конец решил разломать стол.
– Пусть ломает, – остановил всадник переволновавшегося хозяина, входя в странный азарт. Дубовая махина честно сопротивлялась, но, наконец, уступила натиску варвара.
– Вот что думаю я: оружия нет рядом с трупом, оружия нет на девушке. Теперь самое интересное – это абсолютно ничего не доказывает. Она могла перепрятать его в другое место, если… если она куда-нибудь выходила.
Мужчина вопросительно взглянул на остальных.
– Ян, ты всё время был здесь, что ты видел?
Трактирщик замялся:
– Правда, я, вроде, всё время тут, но, но… я ведь и на кухню выхожу. Откуда я могу… понимаете?! – и вдруг ткнул в некроманта. – Он, вот он первым приехал, и должен был всё видеть.
– Итак? – Рэйвен взглянул на тёмную фигуру.
– Верно, – зашелестел голос, похожий на звук рассыпающихся костей. – Был первым, приехал около полудня. Следом зашёл человек в шкурах. С девушкой. Сразу сел в тот угол. Выходил два раза.
– Куда?
– Не знаю.
– По нужде он выходил, – вставил Ян. – Спросил у меня, где задок, и вышел.
– А где, кстати?
– А там, во дворе, за конюшней, где живность всякая, хлев, сарай…
– Девушка выходила с ним?
– В первый раз – да. А потом он один выходил.
– Итак, перепрятать оружие она тоже нигде не могла, – Рэйвен подавил в себе безумное желание набросить капюшон и обвёл взглядом собравшихся. – Всем ясно, что это значит?
– Понятно, – пробурчал Сохли, опустив голову, – Погорячился, значит я.
– Ничего тебе, дурню, не понятно, – взрыкнул Олаф. – Это значит, что убийца среди нас.
Тяжёлый спёртый воздух начал давить, всадник ощутил, как сжимается горло, и напрягаются мускулы на плечах.
