Владик исторг из себя какой-то звук, даже не пахнущий членораздельностью. Похоже, программист основательно промерз, загорая на броне. И как только живой остался? Но Цент этому не удивился, восприняв данный факт как должное. Не зря, отнюдь даже не зря, он в свое время занес пожертвование на храм. Будто ангел-хранитель нашептал на ушко дельный совет. Это пожертвование оказалось самым выгодным капиталовложением в его жизни. Высшие силы с тех пор исправно помогали своему спонсору. И вот теперь они преподнесли ему королевский подарок – живого Владика, вероломного пожирателя консервов, разорителя чужих кладовых, осквернителя сухариков и чипсов.
Цент стащил с головы шапку, возвел очи к небесам и размашисто перекрестился.
– Спасибо! – с чувством произнес он. – Большое православное спасибо!
Владик, тем временем, копошился и стонал, пытаясь вернуть подвижность промерзшему организму. Цент уже хотел начать процедуру возмездия, но в последний момент словно опомнился. Разве можно вот так неблагодарно отнестись к дару небес? Разве для того они передали ему в лапы Владика, чтобы умертвить его бездарно и поспешно? К тому же программист свежемороженый едва ли что-нибудь почувствует, а без этого кара за преступное поглощение еды теряет всякий смысл.
– Да, верно, – пробормотал Цент. – В таком деле спешка вредна.
Он спрыгнул с танка, затем стащил тушку Владика и забросил ее себе на плечо. Очкарик оказался легкий как перышко, и Цент, в который раз, поразился собственной дальновидности. Если бы позволял программисту питаться, то нажил бы грыжу, таща его через заснеженное поле. Зато после грамотно организованной диеты Владик был ношей едва заметной, хоть сейчас на подиум.
– Ничего, Владик, ничего, – бормотал Цент, бредя по колено в снегу. – Ты, главное, держись. Не умирай. Не лишай меня возможности умучить тебя.
Сквозь белую пелену он разглядел прямо по курсу что-то черное, скорее всего являющееся лесополосой. Это было то, что нужно. Где деревья, там дрова. А где дрова, там костер. Нужно развести огонь и переждать снегопад. Владика, опять же, отогреть. Ну и себя, сам тоже не чужой.
Но даже с учетом максимально облегченного голодовкой программиста, Цент выбился из сил, пока добрался до деревьев. Последние метров сорок тащил Владика волоком по снегу. Тот перестал подавать признаки жизни, и изверг всерьез обеспокоился, что мальчик для битья отдал богу душу. То есть, не богу, разумеется. После того, что Владик учинил на складе, бог его грешную душу не примет даже по большому блату. Только ад ожидает этого обманчиво безобидного паренька. Но даже туда Цент не желал отпускать Владика без горячего прощания.
Выживать в экстремальных условиях оказалось непросто, но Цент знал, что нужно делать, и просто делал это. Так поступают конкретные пацаны – знают и делают. То ли дело лохи. Те, выпав из привычной тепличной среды обитания, ударяются в панику, рыдают, ждут помощи и гибнут ни за грош, куда им, в принципе, и дорога. А вот крутой перец нигде не пропадет, ну, разве что на дне океана или в безвоздушном пространстве космоса. К счастью, настоящие условия были не столь суровыми. И Цент решительно взялся за дело.
Не ленясь, расчистил от снега небольшой участок земли, затем насобирал дров, недостатка в которых не ощущалось. Владик в это время лежал на стену колодой и традиционно бездельничал. Снежинки опускались на его лицо, и не таяли, что было весьма тревожным признаком. Ломая об колено сухие ветки, Цент одним глазом косился на программиста, и на его душе становилось все более тревожно. Неужели небеса даровали ему Владика лишь затем, чтобы тотчас же отнять? Как-то это несправедливо. Его пожертвование, может быть, и не было самым великим в истории, но не было и самым малым. Да и не так уж часто Цент то-то просил у высших сил.
– Всевышний! – взмолился изверг. – Не забирай Владика. Пусть он поживет еще немного. Обещаю, я скоро отправлю его на твой суд. Невинно пожранные тушенка и сухарики взывают об отмщении. Не смогу жить дальше, если не воздам вероломному злодею по заслугам. Уж я его….
Костер долго не желал разгораться. Дрова были сырые, порывы ветра сбивали едва народившееся пламя. Цент извел почти всю газету, которую предусмотрительно таскал в кармане, прежде чем костер изволил зародиться. Цент тут же щедро накормил молодой огонь содранной с деревьев корой, подложил тонких веточек, затем сунул те, что потолще. Когда стало ясно, что ни ветер, ни снег не погасят костер, Цент подтащил к нему Владика и уложил так, чтобы программист отогревался. Сам же из ветвей и снега соорудил с подветренной стороны что-то вроде небольшой стены. Получилось так себе, но за этим укрытием уже можно было частично спрятаться от непогоды.
