Бабка, повернувшись к Центу лицом, подняла правую руку и слегка задрала рукав своей шубы. Открывшаяся картина отнюдь не порадовала героя девяностых, ибо на желтой старческой коже четко отпечатался след чьих-то неласковых зубов. А успевшая подсохнуть кровь свидетельствовала о том, что укус оказался вполне успешным.
Спрашивать о том, чьи зубы подпортили шкуру хозяйки, и к каким последствия это неизбежно приведет, Цент не стал. Он и так все это знал. Люди, укушенные зомби, сами в скором времени превращались в аналогичных существ.
– Ну, может, еще успеешь супчика сварить, пока не обратилась в вурдалака? – с гаснущей надеждой спросил Цент. – Я бы похлебал горячего перед дальней дорогой.
– Перед дорогой? – проворчала бабка. – Далеко намылился?
– Чем дальше, тем лучше. Думаю на юг податься. Там море, солнце, девушки.
Бабка отстранила Цента и тяжело опустилась на его лежанку.
– Ничего не выйдет, – сказал она, устало прикрыв глаза.
– Да ну, не выйдет, – отмахнулся Цент. – Ты меня в пессимизм не ввергай. Вот найду тачку с бензином, и мигом до теплых краев домчу. Мне бы ваш район покинуть, а уж там раздолье. Везде тушенка, сухарики…. Аж слюни хлещут! Скорее бы. Изголодался я в здешнем краю. Вчера пришлось новую дырку в ремне проковыривать, вот до чего жизнь довела.
– Тебе не выбраться, – прервала его ведьма. – Он не выпустит.
– Кто? Кто меня не выпустит? Кому жизнь не мила?
– Сам знаешь кто. Я вот пыталась уйти, да не вышло. И тебе не сбежать.
Цент озадаченно поскреб затылок пятерней.
– Ну не мог же он все перекрыть. Я как-нибудь огородами да рощами, где ползком, где на карачках.
– Его монстры повсюду, – прогудела бабка, не открывая глаз. – В небе, на земле, в воде. Сказала же, не вырваться.
– А если с боем? – не терял надежды Цент.
– Едва тебя заметят, а они заметят, со всей округе сбежится нечисть. От всех не отобьешься.
Едва сдерживая рвущиеся из груди ругательства, Цент присел на табурет и пригорюнился. Его прекрасный план накрылся медным тазом, и все из-за нерадивого Владика, который не разбудил своего хозяина с рассветом, как было велено. Глядишь, утречком еще успел бы проскочить.
– Так, а где все-таки программисты? – проворчал Цент.
Ужасные подозрения закрались в его голову. А что, если Владик со своими братьями по разуму нарочно ушли пораньше, покинули пределы владений некроманта, и теперь находятся в относительной безопасности? Хуже того, они могли к этому времени уже добраться до какого-нибудь не разграбленного магазина, где консервы, сухарики, пиво, и вот сейчас сидят такие, едят, пьют, над Центом посмеиваются. Дескать, как мы его провели вокруг пальца. Мы теперь свободны, вся тушенка и весь зеленый горошек теперь наши, а глупый Цент сидит в окружении, и не вырвется из него. Так там и сгинет, уж рано или поздно слуги некроманта до него доберутся.
Это невероятное предательство со стороны программистов потрясло Цента до глубины души. Он знал, что все они люди низкие и подлые, но не догадывался, что масштаб их вероломства и цинизма столь велик. Вот так запросто бросить своего соратника и сбежать. И для чего? Чтобы набивать свои бездонные утробы консервами и сухарями?
– Да как их земля-то носит? – простонал Цент, не ждавший такого от людей.
– Что ты там бормочешь? – спросила бабка.
– Страдаю. Так, вот что. Я бы остался, поболтал, но не могу, дела ждут. Нужно догнать программистов любой ценой, и предотвратить непоправимое бедствие. Как представлю, что они в свои рты бессовестные кильку в томатном соусе пихают да чипсы засыпают горстями, аж вот здесь, в груди, болеть начинает. Не каменное ведь сердце такое вынести. Нет, уж я хоть с боем, хоть ползком, а прорвусь. У тебя, кстати, еще одного волшебного копья нет?
– Нет. А где то, что я дала?
– Потерял. И не брани меня за это, мне и так плохо. Ох, Владик, ох, бессердечный. Настигнет тебя божья кара, помяни мое слово. Не может такого быть, чтобы зло да не понесло наказания. Нет, все, надо идти! Бабка, бывай. Побегу спасать консервы от прожорливых геймеров.
– Подожди, – прохрипела старуха. – Прежде чем уйдешь, исполни мою последнюю просьбу. Не хочу обернуться нежитью.
– Я даже не знаю, чем тебе, собственно, помочь, – искреннее признался Цент. – Мертвецов ничего не берет.
– Огонь берет, – подсказала старуха.
Через десять минут Цент уже шел по следу беглецов. За его спиной к небу поднималась струйка дыма, а огонь, полыхающий в избе старухи, уже показывал из окон и распахнутой двери свои багряные языки. Когда пожар наберет силу, его будет видно издалека, так что Цент не мешкал, пер как паровоз. Программисты оставили после себя четкий след, ведущий прямо через поле. Куда они направились, Цент толком не знал, да это и не имело значения. Было ясно иное – пока эта троица бродит без присмотра, вся тушенка в мире находится в смертельной опасности. Так что куда бы ни устремили берсеркеры стопы свои, Цент собирался следовать за ними. Хоть на край света. Хоть за край.
