До самого рассвета герои предавались яростному фантазированию на тему своих грядущих подвигов. Накрутили себя настолько, что едва от крутости не лопались. Будто все зомби были уже повержены, некромант побежден, а люди спасены. В полном соответствии с народной традицией, увлеченно взялись делить шкуру неубитого медведя, торопясь застолбить награды. Награды, главным образом, заключались в девицах разной степени сексуальности. Владик тут же застолбил за собой Машку, неверную, многократно на его любовь начхавшую, но все еще неистово желанную. Петя тут же заявил права на Алису. Алиса и Владику нравилась, но он не стал жадничать. Вова сообщил, что у него тоже есть дама сердца, и уж теперь-то у них точно будет любовь до гроба. Ну и что, что прежде она его в упор не видела. Прежде он был никем, обычным золотарем. А теперь он герой, победитель великого зла.
Когда за окнами забрезжил рассвет, берсеркеры тихонько поднялись и без лишнего шума выбрались наружу. Владик, выходя последним, оглянулся на спящего Цента. Вновь он сбегал от изверга, и тот факт, что все предыдущие попытки отделаться от своего мучителя потерпели фиаско, не внушал оптимизма. Очень хотелось верить, что Цент не пустится в погоню. Владик хотел погибнуть рядом со своими братьями по оружию, единомышленниками, разделяющими его взгляды и убеждения. Но только не рядом с Центом. Этот все испортит своим присутствием, даже славную гибель.
Тихо притворив дверь, Владик спустился с крыльца и присоединился к берсеркерам. Нарождающийся день обещал стать солнечным и безветренным, самое оно для путешествия. Петя и Вова растерянно смотрели по сторонам, пытаясь определиться с направлением. Появившийся Владик пришел им на помощь.
– Нужно идти туда, через поле, – сказал он. – Там трасса, мы ее проходили, когда добирались сюда. На дороге будет проще сориентироваться.
Соратники не стали возражать лидеру рейда, даже обрадовались, что нашелся человек, взваливший на себя все руководство и всю ответственность.
– Веди! – сказал Петя. – Мы за тобой.
Владик глянул на заснеженное поле, представил, как они будут лезть по сугробам, и тут же пожалел, что выбился в вожди. Ведь вождь идет первым, и ему тяжелее всего. Но отступать было поздно. И он решительно двинулся вперед, грудью бросившись на первый же сугроб. За спиной надрывно пыхтели соратники, впереди раскинулась бесконечная белизна родных просторов.
– Давайте сделаем привал! – взмолился Вова.
Потный Владик оглянулся, дабы оценить их успехи. Те, откровенно говоря, не впечатлили. От костяного забора бабкиной обители они отдалились всего метров на тридцать. Задержав дыхание и прислушавшись, можно было даже расслышать льющийся из хаты храп Цента.
– Не сейчас, – сказал Владик. – Нужно идти.
– Но я так устал, – заныл Вова.
Владик понял, что надо как-то мотивировать личный состав. Нужно сказать своим бойцам что-то такое, что наполнит их силами, взбодрит их дух и подвигнет на грандиозные свершения. Так поступали все великие полководцы, воодушевляя свои войска перед битвой пламенной речью. Они взывали к мужеству, к отваге, к патриотизму, возжигая в сердцах бойцов пламень войны и жажду битвы. И так разогревали личный состав, что тот бросался без страха и сомнения на превосходящие силы противника, рвал их зубами, рубил мечами, колол копьями, не обращая внимания на получаемые в сражении раны. Но перед Владиком стояла куда более трудная задача, чем перед полководцами древности. Ему предстояло мотивировать не отважных воинов, не прирожденных потомственных убийц, не профессиональных головорезов, давно забывших страх и жалость. Под его началом находились люди непростые, особенные, с тонкой душевной организацией и богатым внутренним миром. А потому и подход тут требовался специфический. К счастью, Владик нашел нужные слова.
– Если не успеем уйти достаточно далеко прежде, чем Цент проснется, он нас догонит и сделает больно, – сказал предводитель берсеркеров.
Эти слова оказались эффективнее любого допинга. И Петя, и Вова, которым уже доводилось вкушать садизм изверга из девяностых, отнюдь не хотели изведать повторно богатую палитру страданий и мучений. Забыв об усталости, они поспешили вперед, да так быстро, что даже стали подгонять бредущего впереди Владика.
– Поторопимся, – бормотал сквозь отдышку Вова. – Поторопимся, братцы.
При этом он все время оглядывался на избушку, дико боясь, что вот сейчас дверь распахнется и на крыльце предстанет Цент. Как глянет мучитель неистовый, как увидит в поле программистов, и ну в погоню, будто ястреб хищный за тремя голубками.
Устрашенные перспективой оказаться в лапах терзателя, берсеркеры пересекли заснеженное поле без единого перекура. Когда выползли на трассу, от всех троих валил пар, а пота компания выделила столько, что им можно было бы заполнить небольшой бассейн.
– Больше не могу! – возрыдал Петя, рушась лицом в сугроб.
– У меня все болит сверху донизу, – стенал Вова, принявший горизонтальное положение раньше друга.
