Ну, вот все и выяснилось. Изверг из девяностых выместил всю злобу на беззащитных программистах, и теперь эти программисты винили в пережитых страданиях не своего мучителя, но Владика. Как же он их понимал. Сам ведь столько всего вытерпел от Цента, что хоть садись и пиши десятитомную жалобную книгу из цикла «Хождение по мукам». В иной ситуации он бы мог подружиться с этими ребятами, у них ведь так много общего: они все программисты, все любят компьютерные игры, всех их терзал Цент. Но теперь ни о какой дружбе не могло быть и речи. Клятый изверг настроил против него даже собратьев программистов.
В штабном контейнере все уже были оповещены о поимке Владика. Его ждали. Здесь был Батя и все командиры поисковых групп. Ему, естественно, начали задавать какие-то вопросы, опять что-то про кровь, но Владик, возвысив голос, попросил слова.
– У меня для вас важное послание, – произнес он в воцарившейся гробовой тишине. – Я знаю, как положить конец зомби-апокалипсису.
Никто не проронил ни слова, только Батя коротко предложил:
– Говори.
И Владик заговорил. Так заговорил, как никогда в жизни. Обычно он стеснялся выступать на публику, даже в школе краснел, когда вызывали к доске отвечать урок. Начинал запинаться, мяться, а когда бездушные одноклассники принимались ржать над ним, мог вовсе расплакаться и убежать. Но в этот раз все было иначе. Владик говорил так, будто его подменили. Будто кто-то другой, решительный и уверенный в себе, говорил его устами. Он не испытывал ни страха, ни стеснения, и речь его лилась подобно могучей реке. И столько силы и уверенности было в ней, что никто не осмелился перебить оратора, даже когда тот коснулся самой сути вопроса, а именно – поставок человеческого материала для Легиона. Все слушали Владика как завороженные, а тот, все больше входя во вкус, яркими красками расписывал им картины грядущей эпохи порядка и стабильности, будто победа над зомби уже решеное дело. А когда он замолчал, то слушатели, потрясенные силой его убеждения и ораторским искусством от бога, разразились дружными аплодисментами и живо на все согласились.
– Ну, говори же! – повысив голос, повторил Батя.
Владик удивленно моргнул, и понял, что так и стоит столбом посреди штаба, а зажигательная речь в собственном исполнении ему только привиделась.
– Если тебе нечего сказать, то не отнимай наше время, – проворчал начальник Цитадели.
– Есть, – выдавил из себя Владик. – Сейчас я скажу. Только, пожалуйста, вы меня до конца дослушайте, не перебивайте и не бейте. В общем, дело такое….
Цент полагал, что скотомогильник окажется небольшой по площади рощицей, которую они прочешут минут за пять. В реальности же перед ними предстал дремучий лес, окутанный тишиной и поглощенный смертью. Даже деревья здесь были столь пугающей формы, будто она отражала впитанную ими из недр земных темную энергию. Перекрученные стволы, страшные, похожие на лапы, ветви, и все это под соусом из бабкиных страшилок. Никакой храбрости не напасешься. Цент-то сам держался молодцом, стараясь не поддаваться жуткой атмосфере места, а вот спутники трусили так, что хоть нос зажимай. Да еще взялись сами себя накручивать, шепотом пересказывая какие-то пионерские байки на тему чертовщины. Андрей поведал о том, что слышал еще до зомби-апокалипсиса про одну мертвую деревню с ярко выраженными аномальными свойствами негативного характера. Дескать, страсти там творились такие, что уму непостижимо. Днем и то жутко – ставни скрипят, двери хлопают, чуется, что смотрит кто-то на тебя взглядом плотоядным. А уж ночью начиналось чисто светопреставление. И вот как-то отправились туда двое юношей и две девушки, дабы разведать неизведанное и познать непознанное. Ушли они в те края, и пропали. Потом, спустя неделю, родня забила тревогу, отправили в деревню спасателей да полицию. Те обыскали всю округу, и в погребе нашли одного из храбрых исследователей. Был он весь седой, говорить ничего не говорил, только мычал и глаза пучил. Вытащили его наружу, отмыли, еще раз отмыли, и стали расспрашивать. Но ничего-то он им не сказал, ибо лишился рассудка от страха великого. Так его прямым ходом в сумасшедший дом и свезли.
– Как страшно жить, – прошептала Машка, качая головой. – Повсюду сверхъестественные силы.
– Не вижу доказательств, – проворчал Цент. – При чем тут сверхъестественное? Поехали четверо в заброшенную деревню. Не с пустыми руками, надо думать, поехали. Перепились, в лучшем-то случае, а то и усугубили чем-нибудь наркотическим – молодежь нынче всякую дрянь жрет. Вот у них чердаки и зашатались.
– Но куда же, в таком случае, делись остальные трое? – спросил Андрей.
