Пока Алиса, Машка и Андрей с ужасом разглядывали копошащихся в яме мертвецов, и шепотом обменивались между собой впечатлениями, Цент, наблюдая за протухшими ударниками, крепко призадумался. Прежде он воспринимал зомби только как ходячие декорации, и уделял им внимание только когда хотел помахать шашкой. Но сейчас ему открылось иное. Как оказалось, покойниками можно управлять, принуждая оных к совместным и довольно сложным действиям. Злой колдун в силу умственной ограниченности не придумал ничего лучшего, кроме как заставить зомби рыть яму. О, сколь примитивный и жалкий ум! Сколь убогая фантазия! Сколь ничтожные амбиции! То ли дело Цент, который сразу понял, как бы он распорядился войском мертвых. План в голове сложился так быстро, что даже затылок нагрелся. Это не какая-то братва, состоящая из смертных быков, которых надо постоянно дрессировать, воспитывать и держать в страхе, это неудержимая и неодолимая сила. Имей он под своим началом тысяч пять мертвого воинства, сможет легко рулить хоть всем миром. И, что самое главное, всеми оставшимися в нем живыми людьми.
Воображение Цента тут же ловко подсунуло ему восхитительную картину возможного будущего, где он предстал императором Центом Первым и Последним. Многочисленные слуги исполняли его малейший каприз, многочисленные наложницы дарили неземные ласки. Прочее человечество, которое рабы и лохи поголовно, самоотверженно трудилось на благо повелителя, выращивая овощи и фрукты для его стола, разводя скот, чтобы пил он молоко, а ел мясо и яйца, варило для него вкусное пиво и гнало божественный самогон. Дабы никто не отлынивал от своих обязанностей и не жрал бессовестно господские харчи, за рабами присматривали послушные владыке зомби, жестоко карая за непослушание и вероломные попытки покуситься на котлеты. Мертвецы бдительно несли службу, запуганные лохи трудились и не вякали, а он, Цент, наконец-то жил той жизнью, которую всегда заслуживал. В своем роскошном дворце он только и делал, что пил, ел да развратничал, и пусть бросит камень тот, кто не хотел бы аналогичной участи. Ну а в качестве развлечения (от котлет, пива и румяных девок тоже нужно отдыхать) при себе император Цент держал любимого шута Владика. Вот так, бывало, навернет тарелку жареного мяса, опорожнит бочонок пива, хлопнет рабыню по упругой попке, и ну очкарика терзать. И тогда разносятся по дворцу истошные крики программиста, а вместе с ними восторженный хохот истязателя. И просит Владик пощады, и клянется, что больше так не будет, а Цент его еще сильнее мучает и хохочет, мучает и хохочет…. И так на душе у него хорошо и светло, будто вышел в чисто поле, обнял березку, и соловьиной трелью заслушался.
– Да, вот это вот оно конечно бы да, – несколько бессвязно подытожил свои фантазии Цент. – Вот так-то оно, конечно, оно бы так-то.
– Что? – спросила Алиса, повернувшись к мечтателю.
– Говорю, не выйдет из очкарика шута. Что это за шут будет? Не шут, а одно название. Перед людьми меня осрамит.
– Ты вообще о чем?
– Да так, помыслил вслух. Ну, что, насмотрелись на бесовщину? Пошли Владика искать.
– А как же все это? – удивился Андрей. – Ты посмотри на них! Это же…. Да я глазам не верю. Такого просто не может быть.
– Мир устроен сложнее, чем ты думал, – просветил паренька многоопытный рэкетир. – Я тоже когда-то считал, что чудовищ не бывает, но однажды утром узрел Анфису без макияжа. Видишь седину на моих висках? Она там неспроста образовалась. До сих пор удивляюсь, как еще к логопеду ходить не пришлось, потому что….
Цент осекся, ибо его бесцельно блуждающий взгляд натолкнулся на нечто воистину невероятное. В первое мгновение решил, что померещилось с устатку, но после того, как трижды моргнул, потер глаза и безжалостно ущипнул себя за мягкое местечко, понял, что ошибся. Это была реальность. И она оказалась не только суровой, но и страшной до непроизвольной дефекации.
По соседнему краю котлована двигалось нечто огромное. Это был какой-то немыслимый монстр метров трех высотой, неимоверно толстый, весь обвитый проволокой и цепями. Он медленно переставлял короткие ноги, а пальцы рук, каждый размером с батон вареной колбасы, едва не касались земли. Голову было не разглядеть, ее скрывал металлический шлем. В этот шлем, при желании, можно было бы запихнуть намыленного Владика. Поместился бы весь с вероятностью восемьдесят процентов. А если отрубить очкарику ногу для уменьшения общего размера тела, то и все сто.
– Это что такое? – выдохнула Алиса. – Вы это видите?
