Соратники остались снаружи, вокруг Цента сгустилась тьма подземелья. Из осветительных приборов у него с собой имелась только зажигалка со встроенным в нее крошечным фонариком. Это приспособление давало слабый зеленоватый свет, но его вполне хватало, чтобы видеть земляные стены, земляной пол, земляной потолок и тоннель, уводящий куда-то вниз, в неведомые и зловещие глубины. Где-то там, напуганный и одинокий, томился Владик. Цент дождаться не мог, когда же, наконец, увидит своего лучшего друга, и устроит ему круиз по болевым точкам. Одного боялся – что вероломного губителя шансона и похитителя тушенки уже прикончили до него. Это будет невероятно, нестерпимо обидно. Цент гнал от себя эту мысль, не хотел верить в это. Он, только он имеет право казнить очкарика. Хорошо бы проделать это обстоятельно, со вкусом, реализовав масштабную пыточную программу и ввергнув программиста в столь глубокие бездны боли и отчаяния, куда еще не спускалась ни одна душа человеческая. Цент знал, что сможет это. И дело было не только во врожденном таланте к истязаниям или в богатой практике в девяностых. Немалую роль играла и жертва. Пытать какого-то жадного коммерсанта, забывшего занести братве за крышу, это ведь рутина. А вот терзать Владика, это искусство. Это песня. Это чистое творчество.
Цент так замечтался, что не сразу услышал приближающиеся навстречу шаги. Тут же замер, прижался к стене, но фонарик не выключил. Если волшебные костяные амулеты сработают, мертвец не увидит ни его, ни света, ну а если нет, то лучше узнать об этом заранее.
Цент ожидал увидеть обычного зомби, но из мрака на свет вышла фигура в черном одеянии, после чего остановилась и замерла. Цент тоже застыл, опасаясь как-то выдать себя. Вера в бабкино колдовство дала трещину, к тому же он вспомнил слова старухи о том, что на близкой дистанции демон может учуять их, не смотря на костяные бусы и съеденное мясо зомби.
Затем прозвучал пустой безжизненный голос, заставивший героя девяностых сильно вздрогнуть и местами пропотеть:
– Ты здесь. Я знаю это. Нет смысла таиться.
Стало ясно, что это и был тот самый некромант, о котором рассказывала старушка. Цент прикинул расстояние до цели. Если взять хороший старт и если копье сработает как надо, можно решить эту проблему раз и навсегда. Но его терзали сомнения. Перед ним стоял не просто зомби, а какое-то неведомое чудовище. Подействует ли бабкино копье? И на что вообще способна эта тварь?
– Зачем ты явился в мою обитель, человек? – спросил некромант. – Что ты надеешься найти здесь, кроме смерти?
– Смерть себе оставь, – ответил Цент. – Я ищу моего лучшего друга, моего названого брата, единственное живое существо, что дорого мне в этом мире. Сказывают, он здесь, у тебя.
– Полагаю, ты ищешь Владика? – уточнил некромант.
– Так он здесь! – возрадовался Цент. – Ну, я надеюсь, ты его еще не загрыз.
– Владика здесь нет. Он ушел.
Новость Цента одновременно и огорчила, и обрадовала. С одной стороны печалило, что он влез в логово темных сил напрасно, и еще неизвестно, сможет ли выйти отсюда наружу. Но все же тот факт, что Владик по-прежнему жил и дышал, оставлял надежду на сладкую месть.
– А ты не в курсе, куда направился мой лучший друг Владик? – полюбопытствовал Цент. – Хотя бы общее направление. Север? Юг? Очень хочу его отыскать. Переживаю за малыша.
– Должно быть, ты и есть тот самый Цент? – спросил Легион.
– Знаешь меня?
– Наслышан.
– И что наговорил тебе обо мне друг Владик? Думаю, наврал с три короба. Ты программисту не верь. Он склонен к преувеличениям и фантазированию. Это все из-за эмоциональной травмы в глубоком детстве. Владик пережил немыслимое потрясение, что повлекло за собой психические отклонения, усугубившиеся с возрастом. А тут еще конец света. Навалилось все кучей, вот постреленок и сломался. Истеричен, склонен к припадкам и членовредительству. Тяжкая форма недержания лишь дополняет мрачную картину его недуга. Один он пропадет. Хочу скорее найти его и взять под свою опеку.
– Вижу, тебе не чужда доброта, – заметил некромант.
– Она переполняет меня с горкой, – заверил собеседника Цент. – Мое сердце полно любви ко всем живым существам, но милее всего мне друг Владик. Он как сын, которого у меня никогда не было. В заботе о нем вижу свое призвание. Ответь же, где он, мой дефективный сынок?
– В Цитадели.
– Как? Уже там? Ты его туда отпустил?
– Отпустил не с пустыми руками. Он выступит моим послом к тем людям, что скрываются за стенами крепости. От моего имени он будет говорить с ними.
– Жаль тебя расстраивать, но Владик не блещет красноречием, – сообщил Цент. – И на публике выступать стесняется. Посол из него неважный. А какое послание ты передал с ним?
– Предложение мира на взаимовыгодных условиях.
– О! И ты, значит, за мир во всем мире? Смотри-ка. Я тоже!
– Весь мир велик. Пока что было бы неплохо установить мир на наших землях.
