Огонь он зажигать не рискнул — положил ладонь на стену и пошёл наверх, пока пальцы не ощутили, как ровная шершавая стена сменилась выпуклыми покатыми боками валунов. Поднявшись на полвитка, мальчик в очередной раз использовал «онберик» и выбрался в обширное помещение, заставленное низкими деревянными лавками. В густом от влаги воздухе витали ароматы ванили и жасмина.
— Надо же, душевая! — с усмешкой сказал Битали.
Однако после неожиданно долгого приключения у него осталось только одно желание: спать. Да и время было слишком позднее. Мальчик развернулся, вышел обратно на лестницу, аккуратно отмерил два витка вверх, с первой попытки попал в коридор, свернул к сфинксу и стукнул его палочкой по носу:
— Верхний боевой ярус!
В комнате было сумрачно, как на лестнице: солнце скрылось, никакого света не горело.
— Это ты, Кро? — сонно спросил из темноты недоморф. — С лёгким паром…
— Спасибо. — Битали нащупал шкаф, сунул полотенце на полку. — Слушай, Надодух, ты можешь завтра показать мне замок? Чтобы я хоть примерно разбирался, где и что. Без проводника тут собственной тени не найдёшь.
— Могу, мне не жалко… — Недоморф протяжно зевнул. — Спокойной ночи.
— Кра-а! Кра-а… Кра… Кра!
Хриплое, простуженное карканье заставило Битали открыть глаза и перевернуться на живот. Через край подушки он различил своего соседа, сжимающего в одной руке волшебную палочку, а на пальце другой удерживающего чёрного с проседью ворона. Недоморф стоял у приоткрытого окна совершенно голый — что, при его мохнатости, не имело значения.
— Закрой, сквозит, — зевнул Кро.
— Какая разница, всё равно вставать, — не оборачиваясь, ответил Надодух. — Это Черныш, мой тотемник. Не сидится ему в стропильной, всегда сбегает, сколько ни сажал. Боится, что я завтрак просплю и не принесу ничего. А в стропильной, между прочим, тотемников кормят три раза в день отборным мясом… — Последние слова, произнесённые укоризненным тоном, относились уже к ворону.
— Ка-а-ар-р-р! — захлопав крыльями, недовольно ответил тот.
— Ты знаешь, Битали, — оглянулся недоморф, — по-моему, он магию куда лучше меня изучил. Из любой клетки всегда выбирается и из любой кладовки. Как у него это получается? Не представляю.
— Ты выбрал тотемником ворона? — Кро зевнул ещё раз, потянулся до хруста в суставах и откинул одеяло. Западные окна башни оставались чёрными, но восточные уже порозовели, окрашивая стены в буро-кровавый оттенок. Птица была права: в леса Плелан-де-Гранда пришёл новый день. — Собираешься прожить триста лет?
— Почему бы и нет? — не понял сосед. — Чего плохого, коли триста зим увидишь? Правда, Чернышу столько, боюсь, не вытянуть. Ему уже за двести. Деда моего пережил. Лети давай! Как вернусь, покормлю.
Недоморф ловко метнул птицу за окно и быстрым движением волшебной палочки заставил створку захлопнуться.
Битали, ёжась от свежести, распахнул шкаф, задумчиво посмотрел на коробку с зубной щёткой и порошком, лежащие поверх чистенького полотенца.
— Слушай, сосед, — поинтересовался он, — ты зубы по утрам чистишь?
— Я их никогда не чищу! — возмутился тот. — Если их не чистить, между клыками остаются кусочки мяса, загнивают, и когда кого-то кусаешь, даже несильно, враг скоро умирает от заражения крови.
— Да? — Битали невольно передёрнул плечами.
— Шучу, шучу, — рассмеялся недоморф. — Подожди, сейчас полотенце возьму.
Благодаря соседу, этот поход в душевую обошёлся для Кро без приключений. Через четверть часа они вернулись в свою комнату, пахнущие душистым яблочным мылом и сверкающие жемчужными зубами, переоделись и отправились в столовую — сбив перед сфинксом с ног рыжего большеглазого мальчишку.
— Привет, Цивик! — перешагнул через него недоморф.
— Привет, — понуро и безропотно ответил тот, стряхивая с полотенца просыпанный зубной порошок. — Не помнишь, чего у нас первым уроком?
— Математика! — бодро отозвался недоморф. — Но ты лучше сразу все учебники бери, а то опять перепутаешь!
— Я пробовал… — Судя по тону мальчика, даже в этом случае нужной книги у него не оказывалось.
Недоморф между тем, не дождавшись ответа, уже мчался по коридору. Сразу за ковром, расшитым арабской вязью, он свернул влево, бодро сбежал по узкой лестнице, и они с Кро оказались на густо заросшем низкой зелёной травой внутреннем дворе замка, украшенном лишь пятью баскетбольными корзинами. В самом центре возвышался небольшой пенёк, который можно было бы принять за возвышение для судьи — если бы не отверстия, из которых струился сизый дымок. Со всех сторон, прямо из стен замка выскакивали ученики, чтобы уже через несколько шагов провалиться сквозь дёрн. Получалось не у всех — несколько девочек лет восьми, сбившись в кучку, старательно притоптывали пятками, кружась близ самой высокой башни. Напротив них, у Кро на глазах, подросток в длинном свитере и шортах бодро нырнул — но не провалился вниз, а растянулся на траве, вздыбив её носом в бодрый хохолок. Битали вдруг вспомнил, что уходить сквозь препятствие вниз его никто не учил, и тронул соседа за плечо:
— А тут есть проход для новичков?
