Погоду Надодух сглазил. Пока мальчики, найдя в толкучке свободный уголок, отъедались в подземелье двора — небо затянуло, заморосил противный дождик. Поэтому Битали никуда не пошёл, да и сам недоморф остался дома и весь вечер прыгал по комнате, то вытаскивая, то пряча меч и ожесточённо рубясь с воображаемыми врагами. За окном же становилось всё темнее, крупные капли громко стучали по крыше замка и окнам башни, иногда даже доносилось грозное грохотание, хотя никаких вспышек над окружающим школу лесом видно не было. В этот день, видимо, магическое мастерство директора спасовало перед силами природы. Окрестности не просто залило — в комнатах стало настолько холодно, что недоморф даже развёл в камине огонь, для запаха спалив в очаге свои старые конспекты и учебники первого курса.
Тем не менее в башне всё равно было зябко, а потому, погревшись перед огнём с накинутыми на плечи одеялами, мальчики забрались в постели ещё задолго до полуночи и, после предыдущей бессонной ночи, мгновенно провалились в сладкую дремоту.
— Битали! Битали, ты чувствуешь?
Кро тряхнул головой, приподнялся на локтях над подушкой. В комнате царила непроглядная тьма, за окнами продолжал шуметь дождь, камин успел погаснуть и уже не грел, а скорее высасывал из воздуха остатки тепла.
— Битали, чувствуешь?
— Чего, сосед? — протяжно зевнул Кро. — Спи, Надодух.
— Болотом пахнет! Принюхайся. Чуешь, гнильцой несёт?
— Каким болотом? — натянул одеяло на голову Кро. — Дождь весь вечер, вот всё вокруг и промокло. Отстань!
— Не тот запах. Не мокрый, не дождевой. Болотный… Во, слышал?! — повысил голос недоморф. — В чашке твоей кто-то плещется.
— Если бы туда кто-то попал, он бы уже орал во всю глотку! — Битали раздражённо сдёрнул одеяло, вытащил из-под подушки палочку, встряхнул: — Альба!
Вспыхнувший на кончике свет после полной темноты показался ослепительно ярким. В первый момент Кро даже зажмурился, а что-то тёмное нырнуло с края чаши в глубину.
— Альба! — добавил огня недоморф. — Ты видел?
Над краем чаши поднялось нечто странное — живое, но донельзя уродливое. Два больших глаза, короткие лапки, широкая жабья пасть на волосатой безносой голове, являвшейся одновременно и туловищем. Длинные, чёрные, глянцево блестящие волосы…
— Гару-уфер!!! — истошно завопил Надодух, вскакивая на кровати. Он первым успел сообразить, кто именно заявился к ним в гости. — Гаруфер!!! Убей его! Убей, убей!
— Гаруфер… — Живот у Битали скрутило от предсмертного ужаса. Он знал про этих тварей только по учебникам и картинкам в иллюстрированном справочнике. Водяные твари, обитающие в болотах, прудах и озёрах и жрущие живую силу своих жертв. Они выращивают на себе и разбрасывают чёрные нити, прозванные смертными «конскими волосами». Эти нити, не делая разницы между магами и смертными, нападают на каждого, кто не заметит их в воде, влезают под кожу и ползают по телу, высасывая и отдавая жизнь жертвы гаруферу-отцу. Человек начинает чахнуть, болеть и умирает в ближайшие год-два. Поймать волос в теле и извлечь никому и ни разу ещё не удавалось, если же убить самого гаруфера — его волос всё равно доведёт своё злобное дело до конца.
— Убей его!!! — продолжал вопить недоморф.
— Как?! — крикнул в ответ Битали. — Его только сухость убивает. Жара и сушь!
— А-а-а! — Надодух сгрёб со стола тетради, до которых дотянулся, кинул в камин, «стрельнул» палочкой: — Вьюр!
В очаге взметнулось пламя — гаруфер опять испуганно просел за край чаши.
— Давай его зарубим? — предложил Кро.
— Нельзя-я!!! — продолжал выкрикивать недоморф. — Близко нельзя подходить! Волосы напустит!
— Он же нам ничего сделать не может! — внезапно сообразил Битали. — Пол в комнате сухой. А он по суше ходить не способен. И волосы у него тоже только плавают!
Гаруфер начал метаться по чаше, словно в панике — вода заплескалась через край, поструилась в стороны широкими потоками. Мальчики увидели в них множество тонких извивающихся «конских волос». Теперь для них любая попытка ступить на пол стала равносильна смертному приговору. Впрочем, бежать всё равно было некуда: чаша с хищником стояла как раз у выхода, намертво запирая учеников в их комнате. Злобная тварь продолжала буянить — метаться, прыгать, брызгаться, заливая всё вокруг. В падающих где попало каплях совершенно запросто могла оказаться смертоносная нить.
— Они лезут, лезут! — взвыл недоморф, крутанулся: — Онберик! — И исчез за наружной стеной, предпочитая разбиться насмерть, но не стать жертвой неумолимого сосальщика жизни.
Правда, у него имелся крепкий здоровый тотемник. Битали же своего так и не завёл.
Гаруфер навис над краем чаши, явно намереваясь выбраться наружу. Мелководье, которым сейчас являлся усеянный извивающимися волосами пол, его уже не пугало.
