Я успела лишь увидеть просвистевшие мимо меня словно стрелы синие нити и отметить с какой лёгкостью и нечеловеческой силой белый скелет в длинном бежевом шарфе управляет поистине здоровенный кистью, используя ее как оружие. Что здесь, петрикор побери, происходит вообще, и кто из них кто? Они оба виноваты в произошедшем? Но почему тогда они враждуют? Подумать я не успела. Во всей этой какафонии звуков, криков и грохота, белый скелет схватил меня за ворот моей рубахи и с какой-то дикой яростью швырнул в черную жижу, растекшуюся на песке, в которую я провалилась, как в пропасть, не успев глотнуть напоследок воздуха и мысленно попрощавшись с жизнью окончательно. Конечно, что я хотела? Что чудесным образом успею исправить последствия таких разрушений целой вселенной? Что смогу образумить столь грандиозных монстров? Глупо, наивно и нелепо…
Приземление было болезненным, мягко говоря. Меня крутануло пару раз и ударило спиной о плоскую горизонтальную поверхность, выбивая жалкие остатки воздуха из лёгких. Боль прошлась волной от кончика хвоста до макушки, вырывая хриплый стон давно не знавшего речи голоса. Проведя рукой по лицу, я протёрла глаза, пытаясь освободить их от назойливых раздражающих песчинок и уставившись затем в теперь замеченный мной белый потолок. Я озадаченно привстала, хватаясь за оказавшийся сбоку бежевый диван, как утопающий за спасательный круг.
Что это за место, и как я сюда попала? Закономерные вопросы в сложившейся ситуации к сожалению остались без желанных ответов. Страх все ещё гулко стучал где-то в ушах вместе с заходившемся в бешеном ритме сердце, и я стала затравленно и дерганно озираться. Глаза цеплялись за странные предметы, коих в моём мире и обиходе не было: какие-то странные светящиеся штуки в потолке (позднее я узнала, что это люстра), квадратный черный предмет на стене, шкафы, мягкое покрытие пола, казавшееся мне невиданным для меня прежде чудом. Что это за чертовщина? Я опустилась на колени, проводя перепачканной в песке рукой по мягкому ковру, вбирая новое ощущение, надеясь, что это хоть немного уймет страх. Но руки все ещё предательски дрожали…
Вновь поднимаясь в полный рост, я нервно шагнула вперёд, изучая непонятное помещение, словно пустынная лисица, попавшая на неизведанную территорию. Медленными и пружинистыми шагами, то и дело останавливаясь, я дошла до двери и затравленно выглянула за угол. Снова тишина и множество прямоугольных полотен, изрисованных замысловатыми узорами, в которых я признала картины, были прислонены к стене этого помещения. Обитатель дома, если его можно так назвать, явно был небывало талантливым художником. Взгляд скользнул дальше, отмечая в общем беспорядке большую кровать, одежду, принадлежности для рисования, краски всех цветов радуги, источавшие заманчивый запах, стол и незнакомые мне предметы, предназначение и название которых оставалось для меня загадкой.
Рвано оглянувшись, я прокралась сюда, переступая босыми ногами через смятые клочки бумаги. В этой комнате было окно, закрытое невесомой тюлью. Аккуратно отодвинув мягкую ткань, я выглянула наружу и не увидела… Ничего? Словно плотная дымка тумана закрывала всё, и взору тут не за что было зацепиться. Мгла и тишина, пугающая и без того обескураженное существо ещё сильнее. Отпрянув от окна, я рвано вздохнула и закрыла лицо ладонями. Что вообще происходит? Мой мир погиб? Где я? Меня точно убьют… Или заберут душу… Заберут то, над чем я работала всю жизнь. Больно ли будет умирать? Я боюсь боли…
От коротких мыслей, толкавших меня в пропасть панической атаки, меня отвлёк громкий возглас, раздавшийся где-то в доме, и звук шагов. Резко отняв руки от лица, я в ужасе огляделась. Отступать некуда, а сил для сражения с кем бы то ни было просто не хватит. В текущей ситуации я поступила максимально по-детски, спрятавшись за длинную занавеску и сев в самом углу, обернув тонкий голубой хвост с кисточкой из мягких перьев вокруг уже успевших замёрзнуть щиколоток, надеясь, что смерть будет хотя бы безболезненной.
С глухим отзвуком приближающихся шагов мое сердце и душа бились все чаще и больнее, выжимая ещё несколько слезинок, казавшимися теперь горячими из-за слишком холодного для меня воздуха. По коже стали пробегать противные мурашки, унося с собой последние капли самообладания. Я боялась неизвестности. Боялась непонятных мне существ, ворвавшихся в мой бесконечно размеренный мир, где такие как я постигали таинства создания жизни во своей основной сути. И теперь, потеряв всё в одночасье, мне стало по настоящему страшно…
