На мгновение воцарилась тишина. Скорее всего, ее прямота его ошеломила. Это часто случалось. С ее семьей, с друзьями, со всеми, кроме Авы.
— Ну, — наконец, он сказал, — твоя причина отстойна, и она не поможет тебе ничего добиться.
— С чего бы такой девушке, как я, хотеть или собираться чего-то добиваться? — спросила она с едва заметной горечью.
— Не делай так.
— Чего?
— Не говори это дерьмо про такую девушку. У тебя есть решимость и энергия, и тебе следует этим гордиться, а не прятать под сарказмом.
Гектор Дин только что… ее похвалил. Она спит. Точно спит.
— Хочешь сказать, что из меня… получится хороший агент?
Вновь наступила тишина, словно он собирался с мыслями. И это говорило само за себя?
Знала же, что лучше не спрашивать. Да и хорошо, что она не особо надеялась на ответ.
— Я говорю, что тебе нужно долго и упорно подумать над тем, подходишь ли ты для этого, — сказал он. — Это тяжело и грязно.
Даже когда Ноэль боролась с желанием ударить его по лицу за его намек, что она не справится с чего-то подобным, заставила свой голос звучать хрипло и низко.
— Ммм, тяжело и грязно. Совсем как моя любимая манера секса.
Он споткнулся на ровном месте и, нахмурившись, поспешил выпрямиться.
— Несколько недель назад мы обнаружили склад с тремя запертыми инопланетными женщинами внутри. Их схватили, морили голодом и почти довели до смерти. С таким ты справишься?
Да. Она может справиться с чем угодно. Однако, Ноэль не ответила, а задала собственный вопрос.
— Что с ними случилось?
— Мы их освободили и оказали медицинскую помощь. Теперь они идут на поправку, психически и физически.
В ней поднялся гнев за всех женщин.
— Вы поймали того, кто их похитил?
— Еще нет, но поймаем.
Эти слова содержали обещание, клятву отомстить за слабых. Это добавило еще несколько баллов к его сексуальности, и она вздрогнула.
— Ты действительно любишь свою работу. Я имею в виду, что ты очень серьезно к этому относишься.
— Конечно. — Кажется он удивился ее словам. — Это моя жизнь, — добавил он.
Как Ава была ее жизнью. Подумать только… у них есть что-то общее. Они оба заботились не о себе, а о чем-то большем. «Я не стану им восхищаться».
Они завернули за угол. Спустя долю секунды Гектор толкнул ее плечом к темной кирпичной стене в заброшенном переулке. Ахнув от удивления, от неожиданного прикосновения, она выпустила из рук коробку конфет. Раздался шлепок. Дно лопнуло, и содержимое вывалилось на грязный бетон.
Вот дерьмо. Это же был сюрприз для Авы.
— Эй! Это было излишне, ты…
Зарычав, Гектор наклонился ближе к ее лицу, оказавшись носом к носу. Он посмотрел на нее сверху вниз, обдав горячим дыханием, ласково, несмотря на очевидный гнев.
— Тебя надо выгнать за это маленькое приключение. Будь моя воля, я бы вышвырнул тебя немедленно.
«И я бы врезала тебе по яйцам».
— Я не сделала ничего предосудительного, — рявкнула Ноэль, прижимая колено к себе. Она уже давно не оказывалась так близко к мужчине. И поскольку прижимался к ней Гектор, скотина, которая не должна ей нравиться, но все-таки нравилась… ее желудок затрепетал от горячего возбуждения. А соски напряглись под тканью лифчика.
Он прижался к ней еще ближе, почти заключив в объятия.
Внезапно у нее перехватило дыхание. Взгляд опустился к его губам, и в голове вновь всплыли фантазии о специалисте по выживанию. В них Гектор был воплощением опасности, мужчиной, который спас положение и потребовал награды. Мужчиной, который взял желаемое, наплевав на последствия.
Каков он на вкус? Как его сильное тело будет двигаться на… в… ней?
Его зрачки расширились, и черное поглотило золотую радужку. Неужели она как-то выдала свои мысли?
— Ты нарушила приказ, Ноэль. Подвергла опасности весь лагерь. По-твоему, это ничего предосудительного?
В ней вспыхнул гнев, сжигая страх, что он обнаружит ее желание, и при этом увеличивая возбуждение.
— Я не выполнила приказ, но как я подвергла лагерь опасности?
«Я хочу его укусить. Поцарапать. Ему пойдут следы зубов и ногтей».
— А если бы враг увидел, что ты вылезаешь из люка? Он мог бы взорвать здания вокруг, а затем прокрасться через тоннель, и никто не узнает — все будут слишком поглощены хаосом. Мне продолжать?
Гнев утих, виноватый румянец окрасил ее щеки. «Я хочу, чтобы он укусил и поцарапал меня».
— Ты прав. Мне жаль, — сказала она, это и подразумевая.
Гектор приложил свои руки к ее вискам и прижался всем телом к ее.
Второй раз в жизни она ощутила себя маленькой и женственной.
— Ты отлично играешь роль дурочки, но теперь я тебя раскрыл, лапочка.
Паника мгновенно заглушила желание и чувство вины.
— И что же ты понял? — «Он не может знать. Просто не может». Ноэль этого не хотела. — Мой любимый зайчик?
Она всегда получала извращенное удовольствие, раздувая глупые ожидания других. И да, это было обоюдоострым мечом, поскольку никто и никогда не видел настоящую Ноэль. Никто не испытывал гордости за нее. Никто не смеялся вместе с ней. Всегда они смеялись над ней.
Многократно она могла указать на ошибки других, посмеяться над ними. Только одна мысль ее останавливала: вдруг им тоже не понравится настоящая Ноэль?
