«Плохая Ноэль. никаких прикосновений».
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, все еще не решаясь встретиться с ним взглядом. Она слишком боялась того, что увидит. Возможно, раздражение. Или вовсе ничего, словно она пустое место.
— Пережидаю безумие. А на что это еще похоже?
Ладно. Такое мерзкое поведение не удивительно.
— Похоже, что ты мне досаждаешь.
И все равно он не пытался что-то объяснить. Просто пожал плечами и сказал:
— Ну, ты все равно прекрасна.
Фраза, сказанная с неохотой, прозвучала так, словно комплимент вырвали из его горла.
И все он впервые сказал ей что-то приятное, и Ноэль возбудилась. Вот так просто.
— Спасибо, — пробормотала она, борясь с желанием.
— Пожалуйста.
Наконец, она подняла взгляд.
Ее тело мгновенно отреагировало, словно она только что пробежала горный марафон длиной в десять миль. Ее дыхание стало настолько неглубоким, что началась отдышка, а легкие отказывались наполняться воздухом. Температура поднялась до небывало высокой отметки, а колени ослабли.
Напряженные золотистые глаза сузились, длинные ресницы почти соприкоснулись. Жесткие губы скрыли идеальные для укусов зубы, а хмурый взгляд призывал ее молчать. Упрямый подбородок чуть приподнялся, а ямочка пропала.
Галстука не было, костюм помялся и истрепался. Перчатки тоже исчезли.
Боже, она никогда не видела никого более прекрасного. А с этой короткой стрижкой… вау. Красивый — недостаточное слово для описания Гектора.
— Минуту назад тебе было грустно. Как и раньше. — Он склонил голову на бок. — Почему?
По ее венам словно пронесся холод. Он не знал. Не мог. По крайней мере, не заметил ее реакцию на него. Соски Ноэль напряглись, а живот затрепетал.
— Ты о чем?
— Ты явно чем-то расстроена.
Он заметил. Понял. «Но как?»
— Я не расстроена.
— Чушь.
Как он смеет обвинять её во лжи!
— Это особенный день моей лучшей подруги, и я никогда не была счастливей…
— … более жалкой.
— … чем сейчас.
— Не могу поверить, что когда-то велся на твой обман, — сказал Гектор с отвращением к самому себе. — Ты ужасная лгунья.
Как. Он. Узнал? Даллас не понял. Ава подозревала, но даже она не поняла глубину мучений, терзающих Ноэль. Она мастерски скрывала свои эмоции. Всегда. Иначе ее мать и братья поняли бы, как сильно задевают ее самолюбие и начали полноценную атаку.
— С чего… с чего ты решил, что я лгу?
Он закатил глаза.
— Будто я расскажу тебе все признаки.
Она изумленно на него уставилась.
— У меня нет никаких признаков.
— Вот и верь в это, чтобы утешить себя, милая.
«Милая». Он никогда раньше так ее не называл. Хотя вряд ли это имел в виду. Он не видел ее такой, как остальные парни. Но что самое забавное? Ей понравились его слова. Ноэль знала его год, и он ни разу никого не назвал ласковым прозвищем, даже с сарказмом. И все равно. Нельзя позволить Гектору выйти сухим из воды с таким отношением.
— Ты меня не знаешь, — процедила она сквозь зубы.
— Нет, — сказал он мягко, внезапно став таким серьезным, каким она его никогда не видела, — не знаю, так ведь?
К удивлению Гектора, он также отчаянно хотел понять ее эмоции, как и затащить в постель. Последнее слишком опасно, там что ему придется довольствоваться первым.
— Ты чувствуешь, что теряешь Аву или что-то похожее? Поэтому такая грустная?
Возможно, это удар ниже пояса, но вполне в его стиле. Никакой пощады, никаких пленников. Девиз, которого он придерживался. Девиз, которому его научила жизнь на улицах.
Ноэль сложила руки на груди, ткань ее платья натянулась, груди прижались друг к другу и создали восхитительную ложбинку, но скрылись восхитительные соски, которые он так жаждал облизать.
Она рявкнула:
— Я уже не раз говорила тебе, что в порядке.
— На самом деле, ты говорила мне дважды. Ты не в порядке, а с грустными девочками не так весело играть, так что начинай говорить.
Огонь в глазах, поджатые губы.
— Так вот что ты делаешь? Играешь? Но Гектор, дорогой, разве ты не привык к грустным девушкам?
Ох. Ноэль тоже ударила ниже пояса, но опять же он сам напрашивался.
Ему не следовало говорить ей о проститутках. Никто из его друзей не знал правды. Даже Даллас. Черт, весь А.У.Ч., вероятно, считал его геем. Но он рассказал Ноэль в надежде вызвать отвращение. И глянь-ка. Получилось. Удивительно.
— Тебе лучше ответить, гений, или я надеру тебе задницу! — Он услышал голос Авы, прежде чем придумал ответ. Гектор нахмурился и огляделся. Авы нигде не было видно. — Тебе лучше ответить, гений, или я надеру тебе задницу!
Ноэль подняла указательный палец левой руки, требуя секунду. А правой рукой вытащила телефон между грудей.
Черт, это сексуально.
— Я должна ответить на этот звонок, — сказала она, когда Ава вновь сказала: «Тебе лучше ответить, гений, или я надеру тебе задницу!» — Ноэль добавила:
— Ава украла мой телефон и запрограммировала это как свой персональный звонок. Мне так понравилось, что я установила рингтон для всех.
