Он фыркнул, хотя был странно очарован ее признанием. Ноэль действительно обожала подругу. При этом каждая черта ее подруги, даже странная жестокость, была присуща обеим женщинам. Кроме того, Гектор испытывал странную зависть. Он мог поддразнить парней на работе, но не чувствовал достаточного комфорта, чтобы дурачиться. Даже с Далласом.
— Надеюсь, это важно, — сказала Ноэль абоненту. Ревность вспыхнула в его груди, когда он услышал эти слова. Она оставила свой телефон включенным для кого-то. Очевидно, это кто-то особенный. Он сжал кулаки.
— Я сказала тебе нет.
Ее взгляд скользнул в сторону, позволяя ему более детально изучить ее лицо. Этот красный рот… Гектор облизнул губы, внезапно представив, как вырывает из ее рук телефон и дарит жесткий поцелуй.
Она пахло чем-то роскошным и пьянящим, ароматом диких джунглей и звездами с небес. Его клетки нагрелись, кожа обтянула кости. Ничего опасного, пока нет, это позволило ему оставаться на месте.
И в этом таилась угроза.
Он хотел Ноэль так отчаянно, что мог попытаться обмануть себя и заверить, будто все хорошо, дабы ее заполучить. Если он причинит ей боль, испугает, навредит в любом плане, то возненавидит себя навечно.
«Ты не причинишь ей вреда. Ты уже дважды ее поцеловал. С ней все будет в порядке».
Он поймал себя, когда начал протягивать руку, чтобы погладить ее по волосам. К счастью, вовремя остановился. Гектор нахмурился. Ох, это темное, темное искушение.
«Оставь свои пошлые мысли. Ей нужна поддержка, а не домогательства».
Он попытался прислушаться к ее тихому разговору, но не смог ничего разобрать кроме как «Забудь об этом» и «Я подумываю стать лесбиянкой». Но это не может быть правдой.
Постепенно эти серебристые глаза покрылись инеем.
— Мама. — Ноэль перестала пытаться сохранить все в тайне. — Это свадьбы Авы. Я же сказала, что мы поговорим завтра. И для протокола, я точно не расскажу о том, как все было устроено.
С этими словами она оборвала звонок, убрала телефон и уставилась на Гектора, словно он во всем виноват.
Ее мать. Ревность испарилась… даже несмотря на то, что женщина пыталась ее контролировать. По крайней мере, Ноэль сказала «нет» и завтра тоже скажет «нет».
— Я могу это понять, — сказал он. — Моя мать была… — «Ужасной сукой. Паршивой. Садистом до мозга костей». — Настойчива, когда хотела чего-то добиться.
— Была? — Острый тон в ее голосе смягчился, и, как в первый день знакомства, она стала холодной, отчужденной и непробиваемой. Однако теперь Гектор знал, что это только внешняя оболочка.
— Она умерла.
«И именно я ее убил».
— Мне жаль.
— Не стоит. Мне нет.
Их взгляды встретились в долгой борьбе за господство. Сражение, в которое он вложил не все силы. Слишком отвлекался на любование. Ноэль была настоящим пиршеством для глаз, и он едва держался, чтобы не наброситься на нее. Такая женственная, созревшая для него.
«Осторожно».
— А почему тебя вообще волнуют мои чувства? — проворчала она, уступая первой.
Одно очко в его пользу. Наконец-то. Гектор всегда ощущал себя с ней не в своей тарелке, словно никогда не мог вырваться в перед.
— Меня не волнует.
Он произнес эти слова автоматически, но в этот раз не имел их в виду.
Ее спина выпрямилась, а плечи расправились, хищник приготовился к атаке.
— Это было довольно грубо.
Он подошел к ней, пронзая ее взглядом, и она нуждалась в этом. Нужно было выкачать из нее яд, каким бы он ни был.
— Я не стану извиняться за это.
В отличие от Далласа Гектор не заставлял ее смеяться. По крайней мере, он не считал, что может. Никогда не пытался очаровать женщину юмором. Но мог помочь ей, и, возможно, когда-нибудь она будет с нежностью его вспоминать.
Или нет.
— О, дорогой, — сказала она с присущей ей сладость. — Твои губы произнесли «нет», но твои глаза сказали «я никогда в жизни ни о чем так не жалел».
«Не рассмеюсь».
— Ты действительно думала, что вы с Авой состаритесь вместе? — спросил он, вложив в свой голос достаточно отвращения, чтобы привести в бешенство кого угодно. — Что ни одна из вас не влюбится? Не выйдет замуж?
После его слов повисла гнетущая тишина. Ноэль не двигалась… еще более хищная чем раньше. Раненая пантера, готовая нанести удар.
Что бы она ни приготовила, он примет. Хочет принять. Сделать что-то помимо того, чтобы уйти от нее или смотреть, как она уходит.
— МакКилл довольно быстро ее завоевал, так ведь? Я имею в виду, что ему потребовалось всего несколько месяцев, чтобы оторвать ее от тебя. Значит, она была в этому готова, может быть, устала от тебя.
Иии случился взрыв.
— Она не устала от меня, ублюдок! И никогда не устанет, так же как я никогда не устану от нее. Я ее лучшая подруга, и она меня любит. Она меня любит.
«Успех, — подумал он, — сладостно-горький вкус». Ему не нравилось видеть Ноэль расстроенной. Но неужели это помешает продолжить давить? Нет.
— А ты ее любишь? Достаточно, что уже скучаешь?
