Проклятие снято, и жизнь героев течёт своим чередом. Мира пытается выяснить отношения с Тимом, Тим пытается расследовать, Рич пытается договориться с Совестью, ну или хотя бы убить ее, Касс проповедует, а Пётр хамит. Но появление загадочной Тессы раскачивает их уютный мирок.
— С утра у кролика был очень занятой день, — пробормотал себе под нос рядовой Тимоти Брайт, пролистывая списки поступивших за последние два дня в приемные покои пострадавших, присланные из больниц, обращая внимание на диагнозы. Чего там только не было: и переломы всевозможных конечностей, и выпущенные кишки, которые обратно запихиваться не желали, свернутые носы, проглоченные лампочки, откусанные уши, вывихнутые челюсти — в общем, жизнь в городе кипела, люди дрались, калечили друг друга ничуть не меньше, чем обычно. Попадали в больницы, где их приводили в порядок, насколько это вообще возможно, выпускали и все начиналось по новой.
Рядовой Брайт на секунду задумался о том, как там без него поживает напарник, толстый, неповоротливый бегемот в чине сержанта, но быстро забыл об этом, потому что на глаза попалась запись:
«Жалобы: тошнота, рвота, отсутствие аппетита, сильное слюноотделение, температура 40,0. Отравление? Нарушение координации движений, нарушение функций тазовых органов, галлюцинации, бред. Органическое поражение ЦНС? Умеренная желтушность кожных покровов, селезенка увеличена. Гемолитическая желтуха? Окончательный диагноз не определен. Состояние быстро ухудшается. Прогноз: смерть в течение недели не от одного, так от другого».
А в конце листочка кто-то карандашом приписал: «Издеваетесь? Они правда еще живы?! Я хочу на это посмотреть…»
Недели! — хмыкнул Тим, чрезвычайно довольный находкой. — Нет у них недели, даже дня уже нет, если он правильно помнит. Теорин — это вам не детские забавы. Мужики отравились два дня назад утром, значит, сегодня — последний день. Надо обязательно успеть их допросить.
Мира сонно пошевелилась и зашарила рукой по постели. Тим отложил бумаги и прилег рядом:
— Я тебя разбудил? — спросил шепотом.
— Нет, блин, крокодил летающий! — невнятно пробурчала девушка, недовольно хмуря бровки. — Ты чего шумишь? Рано еще! И потом — ты отпуск взял, чего вскочил ни свет ни заря?
— Миранда, да будет тебе известно, что сейчас одиннадцать утра. Люди в это время уже обедать собираются.
— А мне плевать, кто и чего там собирается. Спала, сплю и спать буду, — и шваркнула кулачком по простыням.
— Хорошо, — улыбнулся Тим и чмокнул сердитую ведьмочку в висок. — А мне надо идти. Дела не ждут.
— Какие дела? — Мира мгновенно распахнула глаза, в глубине которых еще плескалась сонная муть, и вопросительно посмотрела на парня. — Какие дела могут быть в отпуске? Я не хочу, чтобы ты уходил!
— Нашлись твои громилы. Надо нанести им визит.
Вот тут с Миры сон слетел окончательно и бесповоротно. Она подскочила на кровати, требовательно протянула руку за листками, которые Тим только что закончил просматривать:
— А ну дай сюда. Я сама посмотрю.
— Разве ты в этом что-то понимаешь? — поинтересовался рядовой Брайт, но просьбу выполнил. Затем встал с постели и направился к выходу. — Пожалуйста. Только не перепутай, вдруг еще пригодятся.
— Подожди! Ты куда? А я?
— А ты будешь ждать меня дома. Больница недалеко отсюда, я обернусь за пару часов.
На губах ведьмочки зазмеилась улыбка:
— Тимми, ты всерьез думаешь, что я отпущу тебя одного?
— Родная, мамочка у меня уже есть, второй не переживу. Кроме того, ты только что проснулась, нет времени ждать, пока ты приведешь себя в порядок.
В итоге из дома они вышли вдвоем через полчаса. За это время Мира успела собраться, позавтракать и теперь гордо вышагивала в надоевшем хуже горькой редьки платье — том самом, на которое недавно кофе пролила в рабочем кабинете Тима.
Единственной альтернативой были шорты парня и его же майка как наиболее универсальные из всех вещей, но Мира, оглядев предложенное, сморщила носик и решила, что еще один день в платье ее не убьет. А учитывая, что пятно от кофе она вывела собственноручно еще накануне, то жизнь вообще заиграла новыми красками.
На улице стояла непривычная жара, солнце исправно грело воздух, а ветерок решил взять выходной и отдохнуть от трудов праведных. В итоге за десять минут быстрой ходьбы Мира вспотела как мышь и интенсивно обмахивала лицо сорванной веточкой с изумрудной листвой. Можно смело утверждать, что за все лето это был первый по-настоящему жаркий день, и с непривычки переносить подскочившую температуру было тяжело. Мира то и дело утягивала Тима в тень домов и деревьев, что попадались по дороге.
