Купер расстегнула халат и высвободила одну из своих набухших грудей, к которой от близости ребенка тут же прилило молоко. Она поднесла большой коричневый сосок к его ротику. Поколебавшись секунду, ребенок захватил его и начал жадно сосать. Она поморщилась.
Перл смотрела на них с выражением любопытства, которое пробивалось сквозь ее густой грим.
— И как это ощущается?
— Божественно. Даже невозможно объяснить.
— Впрочем, я все равно никогда этого не узнаю, так какая разница? — сухо ответила подруга. — Я вас оставлю.
— Нет, не уходи! — попросила Купер, увидев, что Перл встала.
— Мне здесь не место, — сказала та, поправляя платье пальцами в бриллиантовых перстнях.
— Самое место.
Перл отрицательно помотала головой:
— Негоже мне находиться рядом с младенцами. Большую часть времени я только и придумываю, как от них избавиться. — Она горько улыбнулась Купер. — И, кстати говоря, мне пора пойти присмотреть за моими девушками. Пока, Медный Таз.
Генри появился спустя несколько минут и сел на кровать, сверкая темными глазами.
— Весь коридор заставлен цветами. Выглядит, как джунгли на картинах Руссо. Каждый кутюрье Парижа прислал букет!
Дни, последовавшие за рождением Пьера-Анри, пролетели в вихре событий. Ее мечты откинуться на подушки и почитать интересную книжку так и не воплотились в реальность — Купер никогда в жизни не была так занята. Вслед за визитом Диора ее навестили Баленсиага и Пьер Бальмен, а за ними и другие. В течение двух-трех дней почти все модельеры Парижа или посетили ее лично, или прислали цветы и подарки. Она была очень тронута. Купер даже не осознавала, сколько друзей приобрела в этом странном мире, с которым решила себя связать.
А еще более долгожданными гостями стала ее семья — точнее, часть семьи. Брат Майкл и сестра Рози — ее любимые брат с сестрой — прилетели из Америки на крестины. Она не видела обоих три года, и они прогостили все праздники — от Рождества до Нового года.
В первые дни нового, 1947 года она вернулась за пишущую машинку, несмотря на возмущенные вопли знакомых, считавших, что ей следует подумать о себе и о ребенке.
— Не думаю, что моему ребенку повредит то, что я пишу статьи, — отвечала она. — А уж мне-то точно!
Труднее всего было уходить из дома, оставляя маленького Пьера на попечение няни. Когда Купер попробовала поступить так в первый раз, уже через двадцать минут она снова влетела домой в состоянии полной паники. Но так же твердо, как была намерена совмещать брак с работой, решила, что и материнство не положит конец ее профессиональной карьере. Она считала, что ей просто следует организовать свою работу так, чтобы оставалось время на мужа и сына. В конце концов, она не была привязана к определенному рабочему месту или строгому графику и не работала в конторе или на заводе. Она приучила себя выходить из дома и определенное время посвящать работе.
И первым местом, куда она отправилась, стала авеню Монтень.
Портье впустил ее в здание, и Купер тут же погрузилась в царящий здесь хаос. Рабочие по-прежнему стучали молотками и красили стены. Отыскать Диора не составило труда: он сидел на ступеньках в центре лестницы, окруженный волнами стекающего по ней разноцветного шелка, и без конца чертыхался.
— Тиан! — окликнула она. — Что это ты делаешь?
— В этом чертовом доме слишком мало места! — крикнул он в ответ. — Придется пристроить целое крыло. И мне нужно по меньшей мере еще три этажа.
Купер поднялась к нему, осторожно обходя каскады ткани.
— А шести миллионов Бюссака на это хватит?
— Шести миллионов? — Он уставился в пространство пустыми глазами. — Те шесть миллионов закончились давным-давно. Мы уже почти потратили следующие шесть.
Купер была потрясена. Деньги, как вода, утекали сквозь пальцы Диора. Ставки в этой игре стали слишком высоки, даже для самого богатого человека во Франции. Она поднялась по лестнице в бельэтаж, ремонт в котором все еще не был закончен. Человек шесть рабочих, выставив кверху обтянутые синей саржей зады, ползали по полу, укладывая бледносерое ковровое покрытие. Она поднялась этажом выше.
Третий этаж превратился в зону военных действий, где вместо пулеметов стрекотали швейные машинки, а швеи из-за тесноты задевали друг друга локтями. Жара здесь стояла невыносимая, и воздух пропитался запахом пота двадцати молодых тел: как пожаловалась работница, сидящая в первом ряду, девушки трудились по восемнадцать часов в сутки, и у них не было времени даже поесть, не то что помыться.
Вряд ли кто-то из истинных ценителей моды когда-либо задумывался, сколько долгих часов напряженного труда мастеров своего дела требуется для создания одного модного наряда. Красота дается ценой усталых глаз, сведенных судорогой плеч, исколотых пальцев.
— У нашей управляющей случился нервный срыв, — рассказала Купер одна из портних. — Из-за напряжения она слетела с катушек.
Остальные немедленно добавили свои голоса к хору жалоб:
— Месье Диор раньше был таким деликатным.
— А теперь его как подменили!
— Никто не справляется с его требованиями. Из-за малейшей оплошности он впадает в ярость.
