Наксос, по сравнению с остальными островами Кикладского архипелага просто огромен. Его даже нельзя обежать по кругу, как другие. Понадобится целый день, чтобы пройти его поперек из конца в конец. Как всегда и бывает, наличие столь обширных владений внушило местному вождю чувство неоправданного могущества. Он даже самому ванаксу Агамемнону не кланялся, острым чутьем провинциала поняв, что центр слабеет с каждым днем. Эта зависимость и раньше была эфемерной, а теперь ее и вовсе не стало, породив в этой дремучей деревенщине ощущение собственной непобедимости. Он и разговаривал со мной настолько высокомерно, что желание перерезать ему глотку становилось просто непреодолимым. Впрочем, меня удерживало от этого всего три вещи: принесенные клятвы, великолепного качества наждак и маленький черный камушек с блестящими краями, который замечательно притягивается к наконечнику моего копья. Ведь наждак, которым славен Наксос — это смесь корунда и магнетита. И магнетита здесь полно, раз с ним играют детишки во дворе. Кажется, у меня совсем скоро появится компас.
Возвращение домой получилось слегка скомканным. Я уже привык, что меня встречают в порту и машут руками, как демонстранты членам политбюро, но сегодня… Сегодня при виде кораблей, вставших на стоянку, весь город бросился строго в противоположную сторону и выстроился в длинную очередь, которая извилистой змеей потянулась до самых ворот акрополя. А ведь я питал надежду попасть сегодня на домашний обед.
— Абарис! — подозревая самое страшное, спросил я здоровяка дарданца, который с невозмутимым видом любовался на творящееся безобразие. — Это что такое?
— Так суд же, — непонимающе посмотрел он на меня. — Ты же им сам обещал, что как приедешь, всех рассудишь по справедливости. Помнишь? А поскольку никакой справедливости здесь отродясь не бывало, то теперь люди ее хотят.
— Вспомнил! — с ошеломленным видом выдавил из себя я.
И впрямь, было дело, я брякнул что-то такое прямо перед отъездом. Я же, как правитель острова, не только главный воин и жрец, но еще и судья. А поскольку писаных законов здесь нет, то и судят, как боги на душу положат. То есть исходя из собственного понимания обычаев, справедливости и политической целесообразности. Законы Хаммурапи, непревзойденные в своей мудрости, до нашей глуши не докатились, и хорошо. Там ведь большая часть статей была примерно такой:
Ну и, само собой, библейский закон талиона «душу за душу, око за око, зуб за зуб», тоже взят оттуда. Зря, что ли, евреи в вавилонском пленении столько лет просидели. Впитали дух цивилизации в полной мере.
— Пусть выходят по одному! — сказал я Филону, с тоской слушая обиженно бурчащее брюхо.
Я мог выгнать всех, поесть и лечь спать, но горящие наивной надеждой глаза людей задели меня за живое. Да мне же кусок в горло теперь не полезет. Я должен принести сюда истинное правосудие! В общем, во мне пробудились самые высокие чувства, помноженные на административное рвение.
Народ запрудил небольшую площадь перед входом во дворец, а я устроился поудобнее в своем кресле, которое слуги уже вытащили на улицу. Рыбаки с Сифноса в набедренных повязках, купцы из Угарита, щеголяющие длинными платьями, отделанными пурпуром, и даже несколько невесть откуда взявшихся хананеев, обмотанных кусками ткани, напоминающими индийское сари, — все они смотрели на меня жадными взглядами, в которых читалось восторженное обожание. У меня даже голова немного закружилась.
— Начинайте! — величественно взмахнул я рукой, напоминая самому себе гибрид царя Соломона и Людовика IX, сидящего под дубом в Венсенском лесу.
— Господин!
Вперед вышли два тощих мужичка в набедренных повязках и коза, которую один из них волок за рога. Коза идти не хотела ни в какую и испуганно блеяла, подозревая меня в самых худших намерениях. Ищущие справедливости толкались и бранились до тех пор, пока Абарис не подошел и не отвесил каждому из них по затрещине, после чего разговор перешел в деловое русло.
— Это моя коза! — безапелляционно заявил первый.
— Нет, моя! — заорал второй. — Рассуди нас, царь! Скажи, чья это коза?
Этот кейс был мне знаком по множеству описанных в литературе случаев, и поэтому я справился влет.
— Отведите козу в город, — сказал я стражнику. — Коза сама найдет свой дом. Обманщику отрежь левое ухо и прибей к двери, чтобы все знали, кто там живет.
