О всемогущий Иисус, Сын Божий! Я умираю ради любви, и Ты, Господи, ради любви соизволил умереть, дабы спасти род человеческий и меня вместе с ним. Ради любви претерпел Ты столько мук, и удары бича, и раны, и боль, так и я испытал муки при виде чернокожего мавра. Кто, кроме тебя, Господь, сравнится со мной в мучениях? Пресвятая Матерь Твоя и Госпожа наша претерпела высшие муки, стоя у подножия креста. Так и я, Господи, несказанные мучения испытывал — коих не знает ни один христианин, — когда стоял с веревкой в руке и глядел в оба зеркала. Кому еще знакомы страдания, подобные моим? Соблаговоли же, всемогущий Боже, не взирать на мои ошибки, ибо от страданий своих потерял я власть над бедным рассудком, и да будет тебе угодно простить все мои страшные грехи, как простил ты раскаявшегося разбойника и блаженную Марию Магдалину[585].
Все, кто был тогда в комнате — и Император со всеми дамами, и Кардинал со всем клиром, — несказанно изумлялись жалостливым речам, слетавшим с уст Тиранта, ибо почитали его праведным христианином. И исповедался Тирант во всех грехах своих патриарху[586], каковой отпустил их ему. После этого Тирант слегка приподнялся на кровати и произнес следующее:
О, выслушайте меня и будьте ко мне милосердны! Взгляните, как скорблю я, ожидая скорейшего конца своего и своих страданий. Прошу вас, родичи мои, укрепите дух свой, ибо кончина моя близка.
И Тирант, обратив свой взгляд на Принцессу, продолжал:
Горько расставаться мне с вами. Оставляю я вам свое бренное тело, а душу препоручаю Богу. Думаю, что ни один рыцарь еще не умирал от печали, но ничье горе не сравнится с моим.
Император, равно как и все, кто там находился, горько рыдали и сокрушались о его смерти. И не было никого, кто не проливал бы над ним слез, оплакивая столь достойного рыцаря и думая, как всем будет его недоставать. Тут обернулся Тирант к Императору, всем своим видом выказывая глубокое сочувствие ему, и сказал с любезностью, но слабым голосом:
О Боже, столь милостивый к нам, грешным, пощади мою душу, жаждущую расстаться с телом! О я несчастный, мрак покрывает мои очи! Окажи мне, Господи, милость и яви мне Твой свет, ибо чувствую я, что смерть моя близка. Вот-вот расстанусь я с теми, кто всегда поддерживал и утешал меня. Лишь одна сеньора причинила мне горе и страдания, и лишь из-за нее покидаю я сей мир в печали. Не думайте, будто рана моя смертельна, но из-за горестей моих стала она таковой. Скажите, сеньор Император, кто сразится в жестоких и жарких боях ради Вашего Величества ныне, когда все доблестные рыцари захвачены в плен, а ваш самый преданный слуга, любивший вас больше всех государей на земле — Тирант, вот-вот умрет? Одно причиняет мне мучения — что не смог я до конца победить турок. Да дарует Господь прощение тому, кто обрек меня на такие муки, равным которым нет в мире. О сеньора Императрица, благороднее коей не существует дамы на земле! Никогда и в мыслях моих не было оставить служение вам, напротив, всей душой и сердцем желал я способствовать процветанию и вашему, и всей Греческой империи. А ежели чем-либо не угодил я вам, то прошу меня милостиво простить за это. Вас же, сеньора Принцесса, подобная Полярной звезде, по которой узнают верный путь моряки, я бы до конца дней своих защищал от тех, кто захотел бы вас оскорбить, но теперь не могу ничего ни поделать, ни сказать, а лишь сокрушаюсь о том, что я увидел. И кто может сравниться в горе со мной?
Затем обратился Тирант ко всем дамам и сказал им:
Сеньоры, хоть и распорядилась фортуна так, что не успел я на деле доказать мое ко всем вам благое расположение, прошу я вас: молите за меня Бога, чтобы был он ко мне милостив.
После сих слов Тирант опустил голову на подушку и вновь принялся лить слезы и стенать, ибо смерть уже поджидала его.
И сказал он Ипполиту:
Сын мой, вот до чего низводит нас несчастная жизнь земная; посмотри мне в лицо: таким ли ты видел его прежде?
Но Ипполит, от боли и скорби, не в силах был ответить.
Тогда Тирант снова обратился к нему:
Не плачь, я препоручил всех вас сеньору Императору и теперь опять повторю ему: Ваше Величество, ежели распознали вы во мне хоть однажды желание служить вам, то нынче, молю вас со всей любовью, на какую только способен, примите под вашу защиту и опеку моих друзей, родичей и слуг.
Но столь глубоко страдал сей благодетельный сеньор, что смог сказать только:
Да будет исполнена воля ваша.
В это мгновение голова Тиранта запрокинулась, очи его закрылись, словно он уснул, и по всему видно было, что лишился он жизни. Ипполит сказал:
О смерть, на какую жизнь обрекаешь ты меня — на печаль, горе и несчастье!
И стал он оплакивать Тиранта, выказывая искреннюю любовь к нему. Собрались
также и все слуги Тиранта, глубоко опечаленные тем, что он при смерти. На лице его и в самом деле лежала печать смерти. Ипполит опять заговорил:
Если умрет сей рыцарь, то погибнет с ним вместе и все рыцарство на земле. — И он громко воскликнул: — О господин мой, Тирант! Почему не хотите вы выслушать всех ваших слуг, собравшихся здесь?
