Гестаповец закашлялся. Лицо Альберта было забрызгано мелкими бусинками крови, вблизи казавшимися красными веснушками. Им владели злость и испуг, – чувства разделял и автоматчик, стоявший рядом и не спускавший глаз с Лютвица и человека в светло-серой форме шарфюрера СС. Щёку подручного Рауффа дёргало тиком. За час пребывания в ночном лесу они уже увидели три трупа. Первый – женщина с разрезанной до позвонков шеей. Второй – помощник Лютвица, заместитель комиссара «крипо» Вилли Хофштерн. И третий – их рыжий компаньон, застреленный неизвестным снайпером. Оба изрядное количество времени провалялись в грязи, выжидая, пока убийца покинет свою позицию, а затем в полубезумии бегали по лесу, пытаясь поймать неизвестно кого, – Рауфф был бы рад выбраться из Тиргартена, однако в панике заблудился. Выйдя на звуки выстрелов из винтовки «лебель», он испытал фантастический прилив радости. Вольф Лютвиц, мешавший карьере в «крипо» и головокружительному успеху, каковой последовал бы после поимки Диснея, оказался в его руках. И в куда лучшем варианте, чем он предполагал изначально. Теперь уже ему просто положено, как служащему гестапо, задержать Лютвица ввиду участия в сомнительных событиях. Да ещё в каких! В лесу при странных обстоятельствах погибли три человека, а комиссар вместе с неким унтер-офицером СС застигнут при пытках добропорядочного блокляйтера «Трудового фронта».
«Надо же. Наконец-то пришёл мой час».
На горизонте вставало багровое зарево – солнце пополам с пламенем от горящих зданий, – но Рауфф этого не видел. Ему грезился лишь он сам – в кабинете Лютвица, в мундире с новенькими погонами гауптштурмфюрера. И он не желал задерживать свой триумф.
– Возьмите оружие у преступника, – кивнул он гестаповцу. – И приготовьте наручники. Герр… э-э-э, как ваше имя? Впрочем, неважно. Вы стали жертвой изменника рейха и нашего великого фюрера Адольфа Гитлера. Приношу свои извинения, вы свободны.
Рауфф по-настоящему упивался собой, чувствуя себя античным героем.
– Искренне сомневаюсь, что он уйдёт… – послышался тихий голос шарфюрера.
– Что вы сказали? – не поверил своим ушам Альберт.
– Я сказал – ОН ОТСЮДА НЕ УЙДЁТ. Чего вам ещё непонятно?
Их взгляды пересеклись.
Лицо Рауффа (это хорошо было видно в предрассветных лучах солнца) пошло красными пятнами. Он с нарочитой театральностью начал расстёгивать кобуру.
– Вы… вы не подчиняетесь приказу? – Его голос понизился до змеиного шипения.
– Именно так, господин обер-лейтенант, – флегматично подтвердил шарфюрер.
Он опустился на колени, положил винтовку на траву – и, вежливо, но непреклонно отстранив Лютвица, приложил лезвие финского ножа к горлу Бруно Пройсса.
– Спасибо, – поблагодарил Лютвиц, поднимаясь на ноги. – А то рука затекла держать.
– Не за что.
Вольф взялся за гашетку шмайссера, направил автомат на гестаповцев.
– Ты мешаешь моей работе, Рауфф. Дай допросить этого человека… тебе даже не представить, насколько важен наш разговор. Предлагаю позже встретиться на Принц-Альбрехт-штрассе, пообщаемся там. Если ещё не совсем рехнулся, конечно.
Оберштурмфюрер всерьёз растерялся – примерно так, как сам Лютвиц недавно в беседе с загадочным унтер-офицером. Он привык: люди, обвиняемые в измене фюреру, шли под арест как овцы, не пытаясь сопротивляться. – Все думают, казнь, расстрел или повешение на месте – это случается только с другими. Закон и приказ – вот вещи, отключающие разум в современной Германии, на них покоится весь смысл государства. Именно поэтому фронт ещё не развалился, существует официальное правительство, выпускаются распоряжения из рейхсканцелярии, раздаются награды. Хотя Берлин лежит в развалинах, отопления и воды нет, 20 апреля в пятом отделе Министерства народного просвещения и пропаганды одобрили сценарий комедии о скором разгроме еврейско-большевистских орд. Выделен хороший бюджет, актёры готовы к съёмкам.
Но как тогда поступить? Их двое, на другой стороне – Лютвиц и неизвестный унтер-офицер. От сотрудника «Трудового фронта», да ещё с разрезанным ртом, особой резвости ожидать не приходится. Рауфф взорваться был готов от кипящей злости. Он не упустит поганого ублюдка! Лютвиц потом наверняка вывернется, потребует доказательств, исчезнет опять, да и директор «крипо» заступится за него. Нет. Надо разобраться здесь и сейчас. Пылая жаром, разгорался соблазн: если Лютвица пристрелить прямо тут, «крипо» не станет расследовать обстоятельства гибели комиссара. Имеются бумаги, зафиксированные показания свидетелей о крамольных, изменнических разговорах. Оказал сопротивление при аресте и был убит. И конечно, привлечь с собой в качестве свидетеля «трудфронтовца» В истерическом состоянии, под присягой он покажет: Лютвиц и есть Дисней. Вообще чудесно – все концы в воду.
Рауфф выхватил из кобуры пистолет и выстрелил.
Он не целился: пуля прошла выше головы унтер-офицера, сорвав кепи.
