– Бисмаркштрассе, восемь. Это у Адольф-Гитлер-платц. Совсем рядом.
Послюнив карандаш, Вольф записал название улицы крупными буквами.
– А теперь расскажите, пожалуйста, про вашего дражайшего друга Диснея. Где находится его убежище? Какую именно должность в НСДАП он занимает? Откуда у него ночные пропуска? Как завербовал вас? Сколько человек убили вы лично? И, пожалуй, главное на данный момент… Почему вы не умираете от попадания пули?
«Трудфронтовец» оглянулся – беспомощно, как потерявшийся ребёнок. Открыв окровавленный рот, он снова закричал, вложив в вопль свою боль и отчаяние. Однако на призыв никто не ответил. Хозяин точно имел другие планы на происходящее.
Рассчитывать следовало только на себя.
– Я всё расскажу, – пообещал Бруно. – Но умоляю… я истекаю кровью. Отвезите меня в госпиталь, поставьте охрану… готов сотрудничать, отвечу на любые ваши вопросы.
Комаровский, не сдержавшись, засмеялся.
– Мой любезный господин, – произнёс Вольф. – Мы с вами не в цирке, чтобы оценить столь уникальную шутку. Никуда мы не поедем, никакого официального ареста и допросов в кабинете, а уж тем более госпиталя не будет. У рейха, если вам неизвестно, имеются некоторые проблемы с выживанием. Возможно, на моём рабочем месте уже хозяйничают русские. Скажу одно, я сейчас просто чрезвычайно зол на окружающий мир, и, похоже, мой коллега тоже. Говорите, или мы вас разрежем на кусочки. Против ножей, надеюсь, вы защиты не имеете?
– Вы даже не представляете, с чем столкнулись, – еле слышно прошептал «трудфронтовец», страдая от боли. – Хозяина вы не найдёте. И не старайтесь, гауптштурмфюрер. Он знает африканское колдовство… сам неуязвим, и мы, его адепты, наделены способностью завораживать пули. Он не человек, и я завидую ему… Всё бы отдал – лишь бы стать таким, как Хозяин. Потому и пытался подражать во всём… Ведь я тоже хочу свою КОЛЛЕКЦИЮ.
– И большая ли у него коллекция? – безразличным тоном спросил Лютвиц.
– Огромная. Целый подвал человеческих черепов.
У Комаровского чесались руки закончить дело, но он внимательно слушал речь «рваного рта». Разоблачения Сергей не боялся – немец словам убийцы явно не верит. А если вдруг и поверит, рецепт решения проблемы прост: он убьёт на месте их обоих. Благодарность за спасение жизни должна иметь границы в пределах разумного. Внимая человеку во френче «Трудового фронта», он осознавал: эта тварь, отрезавшая Насте голову, – мелкая сошка, вроде сторожа в зоопарке, обязанного кормить трёхметрового крокодила. Мужик нёс околесицу, пытаясь задурить их мощью Хозяина, или (тоже велика вероятность) он попросту ненормальный. Ибо психически здоровые люди даже на столь безжалостной войне головы в банках со спиртом не коллекционируют.
– Адрес… – Лютвиц коснулся лезвием ножа века Бруно и слегка прижал. – Сейчас вы назовёте адрес, и я не стану вам вырезать глаз. Поверьте на слово, это очень больно.
– Я знаю.
– Словами не выразить, как я доволен. Где живёт ваш Хозяин, герр Пройсс?
У Бруно задрожали окровавленные губы. Лютвица захватило восхитительное чувство
Из леса неожиданно появились двое.
Знакомый голос донёсся до ушей глухо, будто звучал из потустороннего мира.
– Господин комиссар Вольф Лютвиц. Вы арестованы за распространение панических настроений и предательство Великой Германии, это подкреплено официальными показаниями свидетелей. Сдайте оружие. Шарфюрер, приказываю оказать содействие.
Вольф закатил глаза. Господи, каких же идиотов держат в гестапо!
– Рауфф, не сходи с ума, – размеренно и чётко произнёс он. – Я не знаю, откуда ты здесь взялся и зачем, но просто возьми и исчезни. Только тебя здесь не хватало для полного счастья. Ты не знаешь, что творится в городе? Карьеру больше не сделаешь, милый.
