Вчера перед закатом я нырнул под очередной «зонт» и выстрелил в показавшуюся мне съедобной небольшую серебристую рыбу. Гарпунная леска запуталась в коралле, но когда я во втором нырке достал гарпун, на нем сидела эта черненькая с желтой окаемочкой. Такое довольно часто бывает на подводной охоте ( «Тут раздался выстрел – Мойше промахнулся и попал немножечко в меня....»). Читатели-подводные охотники хорошо про это знают. Стал снимать ее с гарпуна. Ружье лежит в кокпитном локере годами, и наконечник , естественно, не сворачивается. Но и «флажками назад» тоже не получилось. У этой рыбки-коралки шкура, как у буйвола, и наощупь, как наждачная бумага средней крупности. Пока я возился, резко прибавилось количество акулок вокруг, и только в этот момент я заметил, что из моей левой ладони уходят в воду черные облака крови. Присмотрелся к рыбке, и увидел, что около хвоста у нее торчат костяные, острые, как бритва, треугольные наросты, высотой миллиметров пять – по два с каждой стороны.
Быстро вернулся на лодку и вот тут –то все и началось. Милая рыбка раскроила мне ладонь по всей длине, от пальцев до запястья, на все пять миллиметров высоты своих оборонительных наростов, и скорее всего перерезала какой-то или какие-то сосуды. Плюс (скорее минус) я на своем режимном аспирине. Не буду утомлять вас подробностями, но в какой-то момент я даже испугался – так это все плохо выглядело. Налили в ладонь йод, как-то замотали и в общем сейчас уже все вроде бы ничего, но левой рукой пока ничего делать не могу. Так что на какое-то, надеюсь короткое, время наша немногочисленная команда сокращается с двух до полутора.
Через пару дней мы уйдем с Чагоса. Больше коралловых атоллов у нас по дороге в Южную Африку не предвидится. Не будет их и по дороге из Южной Африки в Средиземное море. А статистически обоснованная продолжительность жизни мужчины, которой оперируют в своих расчетах американские страховые компании, если я не ошибаюсь, составляет 84 года. Мне 75. Доведется ли еще понырять в теплых водах атоллов?
Еще когда мы стояли на той стороне лагуны, на второй день после прихода на Чагос, я и Эли сидели вечером в кокпите в темноте, пили чай и слушали Чезарию Эвора. Я спросил: «Эли, что же это такое тут на Чагосе совсем непохожее на другие места? Я почти физически это чувствую, но не могу определить». И Эли ответил: «Это очень экзотическое и далекое от всего место посреди океана, в котором сейчас, кроме тебя и меня, никого больше нет».
Рыбка, которая на Чагосе располосовала мне кисть, так и называется «рыба-хирург». Один из читателей сразу же мне об этом сообщил, а потом я посмотрел в русской «Википедии». Семейство
«Свое название хирурги получили за острые шипы, расположенные на боковой поверхности хвостового стебля. Эти шипы по форме и остроте напоминают хирургический скальпель. Когда рыба находится в спокойном состоянии, эти шипы прижаты к телу и погружены в специальные выемки на коже. Когда же хирург ощущает опасность, он направляет свои шипы в стороны, превращая их в грозное оружие».
Так оно все повидимому и было. Попав на гарпун, этот «Нигриканс» наверняка «ощутил опасность» и «превратил свои шипы в грозное оружие». Грозное-негрозное, но шрам теперь будет наверное надолго.
Довольно обширная экспозиция городского музея в Порт Луи ответа на этот вопрос не дала, сколько мы с Эли ни пытались вникнуть в ее содержание. Вопрос был совершенно не праздный. Выселение людей с места их обитания американцами и англичанами в конце 60х годов прошлого века – вещь абсолютно беспрецедентная. Это вам не Советский Союз, не Сталин, не крымские татары, не поволжские немцы, не чеченцы, не калмыки, не турки-месхетинцы, не украинские националисты и не участники национального сопротивления советской оккупации в Эстонии, Латвии и Литве.
