Про то, что мы делали на Гренаде, я вам понемногу уже рассказал. А про саму Гренаду вроде бы даже и рассказывать нечего. Что и хорошо. Гренада – один из самых тихих и неприметных островов гряды и если чем и знаменита, то американской интервенцией. Наверное где-то в 70х, вскоре после получения независимости от англичан, тут произошел переворот и к власти пришли сподвижники Фиделя Кастро. Намного более решительные, чем сейчас, американцы высадили на остров батальон морской пехоты и второй Кубой Гренада, к глубокому огорчению ЦК КПСС, не стала.
Еще Гренада знаменита мускатным орехом. Шестьдесят процентов мирового экспорта мускатного ореха поступает с Гренады. Население – почти полностью африканского происхождения, в большинстве своем приятные и доброжелательные люди. На острове живет примерно сто тысяч человек. Есть достаточно разветвленная сеть нешироких ( на поворотах надо ждать встречную машину) дорог, и поскольку все дома построены вдоль этих дорог, у авто-путешественника создается впечатление, что остров заселен без остатка.
На самом деле это не так. Когда прилетела Ирочка, мы поехали гулять в здешние горы и бродили по зарослям мускатного ореха, пальмовым рощам и горным водопадам. На юге острова нашли даже маленький пляж, где можно было посидеть в тени береговых пальм без обычной пляжной толпы вокруг. Когда я был в Нью Иорке, Эли и Хагар ездили на северную оконечность Гренады. Там, на высоком скалистом мысу, согласно местной легенде, сотни теснимых французами гренадских аборигенов бросились в море, чтобы остаться свободными. Такая, вот получилась кариббская Метцада. Или остров Сайпан. Или Аламо.
На Гренаду мы пришли 17го Апреля 2014 года с Тринидада ( то-есть «с другой стороны», с юга) и я долго не мог узнать место нашей стоянки два года назад.Тогда мы пришли сюда-же, на Гренаду, с севера Антильской гряды. Только походив по острову, я понял, что в 2012-ом, по дороге в Панаму, мы стояли в другой марине, на противоположной стороне бухты. В той, другой марине, я попросил сделать распечатку нашего счета за стоянку двухлетней давности. То, что мы вернулись сюда, пройдя три океана, не так важно. Важно, что теперь у меня про это есть официальный документ. Как когда-то у Райкина: « Мне скандал, а я бумажку...»
Самым трудным моментом начала нашей с Эли дороги на Азорские острова оказался выход из Кариббского моря в Атлантику. Кариббское море – это клетка, и прутья в ней – острова гряды. Сент Джордж, где мы стояли на Гренаде, находится на западном берегу острова, а нам нужно на восток, в открытый океан. Проблема в том, что в проливы между островами со страшной силой дуют восточные пассаты. В первый раз мы попробовали выйти между Сент Винсентом и Сент Люшей. Ничего не получилось. Но мы выучили свой урок: идти в пролив на восток против пассатов бессмысленно. Просто нужно подойти почти вплотную к острову и начать выходить в пролив с хорошего угла уже в этот первый момент. Но подойти близко к острову - значит потерять ветер. ОК. Значит нужно подойти на моторе.
Наш следующий шанс был между Мартиникой на юге и Доменикой на севере. На этот раз мы подошли к северной оконечности Мартиники на моторе, и буквально «облизав» этот мыс, вышли в океан к югу от Доменики с большим запасом.
Сегодня в полдень мы пришли в такую точку в океане, где наше расстояние до Азорских островов стало таким-же, каким оно было рано утром 16го Мая, когда Эли разбудил меня сообщением, что у нас порвана ванта. Это не та-же точка, откуда мы повернули назад. Сейчас, от Бермуд, мы идем намного севернее, но идти нам до Азор, начиная с сегоднешнего дня, столько-же, сколько и тогда – 1550 морских миль. Поскольку ночной шторм на переходе с Гренады (еще до того как порвалась ванта) разорвал в клочья наше видавшее виды бимини, на Бермудах я заказал новое. Новая ванта и новое бимини добавили две недели к нашему плотному графику и еще одну тысячу миль к этой и без того самой длинной ноге всего путешествия (когда мы привяжем «Тишу» в Ашдоде – это будет тринадцать с половиной тысяч миль от Ричардс Бэй, Южная Африка).
