На Бермудах живет чуть больше 60 тысяч человек, половина из них – потомки чернокожих рабов из Африки. Остальные – англичане. Но если бы можно было представить себе современный мир в виде музейной коллекции с экскурсоводом – экскурсовод этот, подойдя к Бермудам, сказал бы своей группе: «А это, господа, небольшой кусочек настоящей старой Англии. Ему четыреста лет. Обратите внимание на разноцветные дома с пристроенными от земли каминными трубами, зеленые газоны вокруг этих домов, улицы, вымощенные торцовым кирпичем, и прохожих, которые здороваются с незнакомыми встречными на самом чистом английском языке на свете. Да, да, включая вот этих юных потомков африканских рабов в свитерах джерси с галстуками, которые идут домой из школы...»
Для меня, еще с того первого короткого визита в 2011 году по дороге с Карибб в Нью Ирок, Бермуды - это образец цивилизации, начинающейся с буквы «С». Я не сделал ошибку в заголовке. Просто, цивилизация имеет два лица. Одно из них – это стекло-бетонные многоэтажные отели, мега-маркеты, супер-смарт-фоны, Интернет и «плоский» (по Томасу Фридману) мультикультурный мир, который стер с лица земли все, что на ней росло до этого.
Но у цивилизации есть и другое лицо. Корень «
Английский таможенник на Бермудах, давая вам на подпись все эти глупые бумаги, тем нем менее терпеливо объясняет какой смысл в каждом абзаце документа, который вы подписываете. Нигде до этого со мной так никто на морских таможнях не обращался. Парусный мастер Стив взял за работу по замене ванты и за новое бимини существенно меньше, чем по предварительной оценке, потому что, как он сказал, у него эта работа заняла меньше времени, чем он думал. Распорядительница городских причалов в Сент-Джордже поставила нас на такое место, чтобы нам было удобно «чиниться» у Стива и в то же время не идти специально на таможенный причал при выходе и быть все время возле Интернета.
Но, конечно, главный компонент бермудской цивилизации – это сам город Сент-Джордж. В мире, где уже так мало осталось чего-то настоящего, Сент- Джордж – просто праздник для глаз. Я нигде, кроме разве что центральных районов Кэйптауна и некоторых кварталов Южного Кенсингтона в Лондоне, не видел чтобы все, абсолютно все, дома выглядели, как только что купленные елочные игрушки. В сочетании с тем, что по своей архитектуре дома эти несомненно старые (те же е трубы каминов на торцевых стенах и крышы из пиленых, а потом беленых каменных плит ) – создается впечатление, что вас обманывают. Как если бы взяли и раскрасили яркими цветами однотонные иллюстрации к романам Диккенса или Тэккерея. И только люди у этих домов, да еще и добродушные здешние собаки, возвращают вас к реальности.
В доме – мастерской Стива четыре кошки. Одна из них живет во дворе в старинной медной печке с литыми узорами. По мастерской ходит из угла в угол огромный попугай всех цветов. Стив манит его пальцем и попугай взлетает к нему на плечо и тычется кривым клювом в ухо, как- будто делится со Стивом комментариями по поводу моего прихода.
Очень старые англиканские церкви ухожены и прибраны до последней соринки. При церквях небольшие кладбища с могильными камнями среди высокой и густой зеленой травы, но на них уже ничего не написано – столетия у моря могут разрушить любой камень.
