"Собственно, знакомьтесь. Это мой прадед. Тихон. Или Тиша, как его зову я и те, кому повезло оказаться в круге его близких знакомых. Тише сто сорок шесть годков и в переводе на язык современной беллетристики он вампир. Правда, к книжно-кинематографической вампирской нечисти он не имеет никакого отношения. Он никогда не умирал, он отражается в зеркалах, его сердце вполне себе бьется, он не дурак вкусно поесть и выпить что-нибудь высокоградусного"
— Напомни-ка мне, чья это была идея: прийти сюда? — он вывалился из толпы и встал перед столиком, уперев руки в бока. Уже чуть пьяный, весело-возмущенный и разгоряченный.
— Твоя, — я оскалился и, допив коктейль, со стуком поставил уже пустой стакан на стол. Надо бы повторить. — Твой любимый клуб закрылся на ремонт, но ты решил, что не хочешь «киснуть дома». Этот клуб оказался самым близким к дому. Так что развлекайся.
Он хмыкнул, вздернул нос и снова растворился в толпе.
Собственно, знакомьтесь. Это мой прадед. Тихон. Или Тиша, как его зову я и те, кому повезло оказаться в круге его близких знакомых. Тише сто сорок шесть годков и в переводе на язык современной беллетристики он вампир. Правда, к книжно-кинематографической вампирской нечисти он не имеет никакого отношения. Он никогда не умирал, он отражается в зеркалах, его сердце вполне себе бьется, он не дурак вкусно поесть и выпить что-нибудь высокоградусного, жаждой крови не страдает, хотя раз в месяц выпивает стаканчик донорской крови для поддержания уровня энергии. Из вампирского у него разве что аллергия на чеснок и нелюбовь к загару, но на солнце он не сгорит и даже не начнет тлеть, да и аллергия, подозреваю, у него вполне себе обычная, человеческая, как у меня на цитрусы, например. А еще он выглядит максимум на двадцать два. И одевается, и ведет себя порой так же, так что иногда мне кажется, что это я за ним присматриваю, а не он за мной. А приключения на свою задницу он всегда умел себе находить, если верить моему отцу. Ну, если совсем честно, задница у Тиши отменная, так что приключения я очень даже понимаю. В принципе, он и сам по себе очень даже ничего. Светло-русый, подстриженный по последней моде, с сережкой-гвоздиком, светлокожий, но темноглазый; не каланча, зато очень пропорционально сложенный — он привлекал внимание. А уж если сам хотел привлечь чье-то внимание… Лет в шестнадцать я его способности строить глазки завидовал, потом до меня дошло, что за сто сорок годков можно поднабраться опыта не только в изготовлении крепчайшего и чистейшего самогона. Собственно, в лихие девяностые этот его опыт самогоноварения был тем, что помогло нам продержаться на плаву и не помереть с голода, ибо отец к такой подставе, как собственная ненужность в новом времени, оказался не готов. Это сейчас он «прозябает» где-то в районе Силиконовой долины, наезжая в родные пенаты раз в два года, а тогда только хватка Тиши, его опыт и умения помогли нам встать на ноги. Матери своей я никогда не знал, только то, что живет где-то, и мной абсолютно не интересуется. Так и получилось, что по состоянию на «здесь и сейчас» кроме отца и Тиши у меня никого нет. Из родственников, разумеется. А Тиша…
Я нашел взглядом официанта, постучал по стакану, давая знать, что не против добавки, и сполз по сидению диванчика пониже, вытягивая ноги. Вечер только начался, Тихон полон сил, а значит, задержимся мы здесь надолго. Строго говоря, мне с ним повезло. Он мог бы быть ворчливым, насквозь консервативным типом, стерегущим меня, как дракон сокровище. Но у него был смартфон последней модели, личный стилист, в два раза больше парфюма, чем у меня, а в компьютерных играх и прочих примочках он разбирался лучше меня. По крайней мере, на последнем месте своей работы он работал айтишником, имел плавающий график и получал очень даже неплохую зарплату. И да, он не держал меня на привязи, не читал нотаций и с советами лез только когда я их у него спрашивал. Даже когда я пришел к нему с вопросом что делать, если я не могу выбрать между братом и сестрой, он только вскинул бровь, пожал плечом и выдал: «бери обоих». Помню, я тогда только ресницами от шока хлопнул, но совета послушался. И теперь могу с чистой совестью считать себя счастливейшим человеком, ибо это было наилучшим выходом. Мы, то есть я и мои зазнобы, отлично спелись, сжились и сдружились, и сейчас в этом клубе рядом со мной не было моих половинок только потому, что у тех пришло время сессии и вообще завтра экзамены, а курс последний. Сам я от своей повинности высшего образования избавился два года назад, чему малодушно сейчас радовался.
— Ты чего такой кислый? — из искусственного дыма, пущенного в зал пару минут назад, вывалился Марк и плюхнулся рядом со мной. Перехватил бокал с коктейлем, который официант собрался поставить на столик, сделал глоток и шумно выдохнул. — Еле нашел тебя в этом дыму.
— И тебе привет.
— А? Типа да. Типа привет, — Марк повернулся ко мне, толкнул кулаком в плечо и откинулся на спинку, копируя мою позу. — Так чего такой кислый? Пятница же.
— Я не кислый, я уставший. Пятница-то пятница, но день был вполне себе рабочий. Не в кондиции я еще, слишком трезвый. И вообще, не приставай к царю.
— Ну простите, ваше величество, — Марк хмыкнул и принялся обшаривать взглядом зал и танцпол. — Слышь, царь Леонид, а…
— Да здесь Тиша, здесь, — перебил я лучшего друга. — Вон, зажигает.
