Они стояли друг против друга: думный дьяк Алмаз Иванов и посол шведской королевы Кристины при Московском дворе де Родос.
Алмаз Иванов предложил послу сесть, а сам, не скрывая озабоченности, прошелся по комнате.
– Недели две тому назад, – сказал наконец думный дьяк, – я говорил вам, что Нумменс, везший ее величеству шведской королеве Кристине денежную казну, путешествует в полной безопасности. Так оно и было… Но что я вам сообщу сейчас, пусть вас не волнует, ибо скоро дело уладится. Во Пскове объявились мятежники. Они попытались захватить казну и Нумменса. Все уже обошлось: жизни Нумменса опасность не угрожает. Всегородние старосты защитили королевского посла. Казна цела. Нумменс вместе с казной под охраной от возможного нападения находится сейчас в Снетогорском монастыре, в трех верстах от Пскова.
– Не проще ли, чем охранять посла ее величества, было бы переправить его за рубеж? – задал простой вопрос де Родос.
На простые вопросы отвечать маетно. Замялся Алмаз Иванов:
– Не все еще ясно… Во Псков после первого же известия о бунте направлен гонец Арцыбашев. Утром нынче уехал на смену воеводе Собакину новый воевода, князь Василий Петрович Львов. Готовится в путь и князь Федор Федорович Волконский с дьяком Дохтуровым. Им приказано провести следствие и сурово наказать бунтовщиков.
– Может быть, Пскову требуется помощь? Моя королева всегда готова оказать ее своему брату, государю царю и великому князю всея Руси Алексею Михайловичу.
– Нет! Нет! – возразил Алмаз Иванов. – Бунт уже прекращен, но я не мог не сообщить вам об этом несчастном происшествии. Государь опечален… Еще раз повторяю, мятежники будут наказаны беспощадно.
Московский гонец
Москва была напугана, Москва волновалась, а во Пскове – тишина. Псковичи ждали ответа на челобитную. Было отписано три челобитных: о хлебе, чтоб не отдавать шведам, о воровстве Федора Емельянова и о Нумменсе и казне.
Челобитные вез мясник Прохор. Ехал он в Москву по найму, вместо выборного на сходе посадского человека Степана Шепелина. С ним ехал сапожник Юшка Щербаков и посадский человек Сысой Григорьев. Сысой заменил отца, убоявшегося чести высокой, но опасной. Сысою псковичи наказали передать подарки для новорожденной царевны Евдокии. Дадено ему было на подарки сто рублей.
Притих Псков. Жизнь пошла такая, будто никогда и не орал ораючи сполошный колокол на Рыбницких воротах. Воевода окольничий Никифор Сергеевич в Съезжую избу ездил. Всегородний староста Иван Подрез во Всегородней избе сиживал.
Один Томила Слепой не унимался. Писал он тайные грамоты в Новгород, Гдов, Остров, Опочку, в Печерский монастырь – звал города подниматься, стоять заодно.
