— После ношения шапок мои волосы — страшное зрелище, — улыбнулся Бен. — Лучше оставить как есть.
— М-м… Ну ладно, — я перекинула волосы на плечо и смущенно покрутила большими пальцами, пряча глаза. — Прости, что накричала на тебя.
— Мне доводилось попадать в гораздо худшие ситуации, Рей. Ты, по крайней мере, ничего не швыряла мне в голову.
— Я бы так и сделала, будь у меня силы, — невесело усмехнулась я.
Он улыбался мне, но я чувствовала, что он смотрит сквозь меня, куда-то за окно. Выражение его лица выдавало напряжение, словно он себя сдерживал, карие глаза чуть потемнели. Моя улыбка медленно угасла, и в палате вновь установилась тишина.
Затем Бен встрепенулся, словно вырвавшись из задумчивости, и поднялся со стула.
— Зато твоя мама любила швыряться в меня чем попало. Бумажками, камешками, веточками… а бывало, и карандашами, — он поправил вещи на тумбочке. — Мы хорошо ладили, я и Скарлетт.
Мама дружила с Беном еще до того, как папа переехал в Эсперанс. Сейчас я понимала, уже не будучи наивной девочкой: Бен питал симпатию к маме и, очевидно, очень расстроился, когда она решила выйти замуж за папу.
Мама регулярно разговаривала с ним по телефону, а когда я была маленькой — и того чаще. Бен был у них с папой чем-то вроде беспристрастной третьей стороны: иногда папа изливал ему душу по поводу мамы, а иногда то же самое делала мама. Но когда здоровье начало ее подводить, общение как-то сошло на нет. Она стала часто усаживаться за стол в одиночестве и листать старые фотографии, отгородившись от всех нас.
Впрочем, родители немногое поведали мне о Бене. Все, что я знала: он вырос в бедной семье в Эсперансе, а его родители были хорошими людьми. Других родственников у него не было, собственной семьей он не обзавелся.
— Я помню, мама рассказывала о некоторых ваших шалостях, — с готовностью отозвалась я. — Кто был главным нарушителем спокойствия: она или ты?
Бен покосился на меня и с усмешкой отвел взгляд.
— Это конфиденциальная информация, мисс Кеноби.
— Ой, да ладно! Я готова на стену лезть от скуки, а слушать, как мама наводила шороху в детстве, всегда весело. — И вдруг мне в голову пришла идея. — Давай ты расскажешь мне о ней, а я, так и быть, запишусь на твой сеанс психотерапии. Не то чтобы мне очень надо…
— Психотерапия полезна для души. Она исцеляет.
— Угу, — я переместилась на корточки, чувствуя прилив бодрости от предвкушения. — Расскажи о том случае, когда вы выпустили щенков и котят в младшей школе.
Он со смешком покачал головой, опускаясь на стул.
— Это была затея твоей матери, как и большинство наших шалостей. В тот день мы нашли на обочине дороги коробку, под завязку набитую дрожащими негодниками. Твоя мама испугалась, что они погибнут или что кто-нибудь нехороший вздумает утопить их в реке… И взяла дело в свои руки — мы донесли коробку до школы и выпустили их в коридоре. Поразительное дело, но все зверюшки обрели хозяев!
— Правда? Я всегда считала, что она придумала такой финал для меня.
— Нет, их разобрали родители детей. Твоя мама, конечно, с удовольствием приютила бы всех у себя, но ясно понимала, что ее родители никогда на это не согласятся.
Мы поболтали еще немного о маме и о проказах, на которые она подбивала Бена, а он с удовольствием поддавался… На миг я пожалела, что не унаследовала ее бунтарский дух. Вероятно, так получилось потому, что я росла в других условиях, и большая часть того, что я помнила о маме, пришлась на период ее болезни. На меня легли заботы о папе с Райаном, не оставалось времени на детские шалости…
Я помнила маму очень мягким человеком. В последние годы она стала особенно чуткой, возможно, из-за прогрессировавшей болезни, однако мой братик очень на нее походил. Жаль, что мне не довелось узнать маму с другой стороны. С той, которая проявлялась редко, проскальзывала урывками, и то обычно тогда, когда рядом не было папы.
Время шло, я начала клевать носом, да и Бен задремал на стуле. Но не успела я погрузиться в сон, как приоткрылась дверь, впустив в палату полоску света.
— Мистер Соло, могу я поговорить с вами?
Стул тихо скрипнул, и Бен, зевнув, поплелся к двери. Я глянула одним глазом и заметила симпатичную светленькую медсестру. Прислонившись к дверному косяку, Бен почесал щетину.
— Рей чувствует себя хорошо, — устало произнес он. — Я дам вам знать, если что-то изменится.
— Дело не в ней, мистер Соло. — Сделав паузу, медсестра понизила голос: — Одна из девушек скончалась.
========== Часть 16 ==========
Роуз проиграла эту битву и ушла из жизни в окружении родных.
Она умерла во сне, во всяком случае, так сказала доктор. И горестно поведала о том, что пришлось перенести девушке, столь недолгое время бывшей ее пациенткой. И хотя шансы на то, что Роуз выкарабкается, были минимальными, я все равно не могла поверить в ее смерть. Роуз пришла в сознание лишь на несколько часов. Родители и три сестры едва успели с ней попрощаться.
Но не я.
