Обдумываю ее со всех сторон – сейчас она уже не кажется такой безумной. К тому же я на воле, а не в четырех стенах, и способна мыслить рационально. Отдав Эша Оливии, я наиболее гуманным способом решу проблемы сразу двух – нет, трех – людей. Это будет моим искуплением за все, что я сделала и чего не сделала. Устранением несправедливости.
Только я не оставлю его у двери, как планировала вначале. Пожалуй, это нечестно по отношению к ним обоим. Лучше встречусь с Оливией и предложу ей такой вариант; катну пробный шар, как сказал бы Лекс. Мы спокойно все обсудим и придем к соглашению. Что-то вроде неофициального усыновления – или суррогатного материнства с отложенным результатом. Эшу мы никогда об этом не скажем, а сам он ни за что не догадается. У них с Оливией даже глаза одинакового карего цвета. Он больше похож на нее, чем на меня.
Квартира Оливии всего в пятнадцати минутах ходьбы. Я ускоряю шаг, представляя благодарность и облегчение другой стороны. Не обращаю внимания на вибрирующий в кармане телефон. И достаю его, лишь когда он звонит в пятый раз. Ребекка. Я меняю настройки, чтобы ничто меня больше не отвлекало.
Окно ее гостиной слабо мерцает. Значит, она дома, смотрит телевизор. Я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку звонка.
Наверняка она будет на седьмом небе, услышав мое предложение!
От этой мысли почему-то холодеет в груди, но я не подаю виду.
Свет гаснет. На лестнице слышатся шаги. Я натягиваю легкую сочувственную улыбку.
Но дверь открывает вовсе не Оливия, а мужчина примерно одних с ней лет. Высокий, седовласый, босой.
– Ой, – говорю я. – Видимо, Оливия переехала?
– Нет, ее просто нет дома. Вы что-то хотели?
– Э-э, я… – Слезы застилают мне глаза.
– С вами все хорошо? – спрашивает мужчина.
– Извините, – выдавливаю я, утирая лицо рукавом. – Просто… просто тяжелый день.
– Хотите, позвоню Оливии? – предлагает он. – Может, зайдете, чтобы не мокнуть под дождем?
– Нет-нет, все в порядке. Мне не следовало приходить. Извините еще раз.
– Я передам, что вы заходили. Когда она вернется.
– Не надо, – говорю я. – В этом нет необходимости. Простите, что побеспокоила.
Разворачиваюсь и мчусь назад – опять по той же улице, опять в направлении клуба, увиливая от светофоров, словно преступник, сбегающий с места преступления. Пока мне на глаза не попадается черный кеб.
Когда дорога сужается, и за окном начинают мелькать улицы моего квартала, – бесконечные ряды абсолютно одинаковых домов, – я чувствую себя как случайно залетевшая в дом птица, исступленно бьющаяся об оконное стекло.
Заслышав на лестнице мои шаги, Ребекка распахивает дверь.
– Стиви, я чуть с ума не сошла! – Она держит на руках Эша, который таращит на меня круглые, как у детеныша лори, глазищи. – Слава богу, что с тобой все хорошо!
– Чего ты волнуешься? – удивляюсь я. – Не так уж я и задержалась.
– Я думала, ты вернешься к половине пятого! Раз сто тебе звонила, неужели ты не слышала?
– А сейчас сколько?
– Половина
– Прости, Ребекка. Я не знала – сейчас так рано темнеет.
– Где ты была?
– Нигде, просто гуляла. Потом поехала к подруге, но ее не оказалось дома.
– Почему не отвечала на звонки? Почему сама мне не позвонила?
– Телефон был на беззвучном режиме.
– Стиви, хватит вешать мне лапшу на уши!
– Ну прости меня, пожалуйста! Как он?
– Хорошо, только никак не могу его укачать.
Она передает Эша мне. Это что, улыбка? Трудно сказать. Ребекка обнимает нас обоих. Возможно, боится, что я его уроню; наверняка думает, что я пьяна. Но когда она снова обращается ко мне, в ее голосе слышится искреннее участие.
– Стиви, у тебя точно все в порядке?
– В полном, – отвечаю я как можно более уверенно. – Спасибо, что присмотрела за ним. Ты была права: прогулка пошла мне на пользу. Я просто потеряла счет времени.
Похоже, мое объяснение не кажется ей убедительным.
– Я остаюсь на ночь, – решительно заявляет она.
– Что? Но зачем?
– Я уже предупредила девочек и Дэвида. Постелю себе на диване.
На следующее утро допрос продолжается:
– Стиви, поговори со мной. Расскажи, что тебя беспокоит.
– Ты о чем?
– Когда я приходила в прошлый раз, ты была сама не своя. А вчера, когда ты не вернулась домой…
– Я задержалась всего на несколько часов!
– С появлением Эша ты как будто ушла в себя. Стала какой-то
– Ребекка, я просто вымоталась. Все из-за недосыпа – ужас, что он делает с людьми!
Я рассеянно смотрю на голое дерево за окном. Прошлой ночью он просыпался каждый час.
– Я знаю, как тебе тяжело. Ты совсем одна, нет возможности даже передохнуть. К тому же твоя жизнь слишком резко поменялась. Просто…
– Что?
– Скажи, тебе нравится быть матерью? По большому счету? Мне не хочется думать, что ты – ну, не знаю –
Пока почтальон поднимается по ступенькам до моей двери, я почти решаюсь признаться.
– Стиви?
Пачка газет шмякается о дверной коврик. С чего бы начать? Да и поймет ли она? Материнство далось ей так легко.
– Конечно, нравится! Конечно, я рада, что он у меня есть, – а как иначе?
– Хорошо. И все же… я беспокоюсь. Чем еще тебе помочь?
